Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Ну а завтра тогда, решила, первым же делом поеду подам заявление.
* * *Всю дорогу, пока ехала к Тихановичу, я перебирала в уме, кто бы это мог быть. Видео снимали для частной коллекции старого извращенца, фамилию которого, я, конечно же, не помнила. Однако отец Тимура каким-то образом раздобыл запись и даже выяснил про договор. Но он уж точно не стал бы заниматься дешевым шантажом. Ему это просто не за чем.
Тогда кто? На самом деле шантажистом мог оказаться кто угодно. Пусть это полиция выясняет. А вот мне что делать? Как остановить надвигающуюся катастрофу?
Но чем больше я думала, тем отчетливее понимала — никак.
От этой безысходности и страха у меня леденело внутри и подкашивались ноги.
Подойдя к дому свекра, я худо-бедно собралась с духом. Однако как я ни старалась держаться спокойно, Юрий Иванович всё же заметил мою нервозность.
— Что-то случилось? Какие-то проблемы в гимназии?
— Нет, нормально всё, — пробормотала я устало, одевая Оленьку.
— Да какой нормально? На тебе лица нет! Ну? Я же вижу — что-то случилось! Что я тебя, не знаю, что ли? Ты лучше скажи, а то я буду думать самое худшее.
Это вряд ли. Такое и захочешь — не придумаешь.
— Ну что там у тебя? — давил на меня свекор.
Я тягостно вздохнула. Сказать ему все равно придется, теперь, когда эта грязь, возможно, вот-вот всплывет наружу. Так пусть уж лучше узнает это от меня. Хотя его реакцию даже представить было страшно. Он такой щепетильный в подобных вопросах.
Когда мы с Игорем развелись, он принял мою сторону только потому, что тот похаживал налево, а потом ещё и из семьи ушёл. «Распутство! Срам! Опозорил меня… всех нас!» — кричал тогда свекор. И после этого несколько месяцев с сыном не общался. А тут ведь не просто безобидная интрижка…
Ко всему прочему, для свекра репутация — это всё. Он шагу не ступит без оглядки на общественное мнение. Всё ему кажется, что его хотят подсидеть, что кругом все только и ждут, когда он оступится.
— Да, есть кое-что, — выдавила я с трудом.
Язык тотчас задеревенел, едва я представила реакцию свекра на мое признание.
— Кое-что и правда случилось. Плохое. Даже очень. Не сейчас, давно ещё. А сегодня… аукнулось.
— Что-то с Игорем связанное? — встревожился ещё больше свекор.
— Нет, Игорь тут ни при чем.
