Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Это было девять лет назад…
Оленька, уже полностью одетая, начала хныкать и тянуть меня за руку к двери."
"— Спать хочет, днём бабушка опять не смогла уложить, — пояснил свекор, подмигнув Оленьке. Она заплакала ещё увереннее.
— Ну так что случилось?
Я взяла Оленьку на руки, но это не помогло. Она упрямо тянула ручонку к двери. Да и я не могла вывалить такое на пороге, к тому же при ребенке, даже если она этого не понимала.
— Ну что ты пристал? — вышла в прихожую свекровь. — Оленька плачет, устала, мучается.
Отношения со свекровью у меня с самого начала сложились прохладные. Мы никогда не ссорились, а если у неё и имелись ко мне претензии, я о них ничего не знала. Мы с ней попросту не разговаривали. Здравствуйте, до свидания — вот и всё наше общение. Даже Оленька нас не сдружила. Хотя раньше я пыталась как-то сблизиться, но всякий раз натыкалась на глухую стену, ну и махнула рукой. Впрочем, мне и Юрия Ивановича за глаза хватало.
Он вышел нас провожать.
— Давай я завтра около часу приеду к вам туда, в гимназию? Пообедаем где-нибудь, заодно и говорим.
Я благодарно кивнула и в порыве даже обняла его.
* * *Ночью я глаз не сомкнула. Воображение разыгралось так, что какие только кошмары не лезли в голову. Хоть я и не настолько болезненно воспринимала чужое мнение, как свекор, но публичного позора страшилась так, что физически делалось дурно.
Если то видео всплывет, я же в глаза никому не смогу смотреть. Да там вообще хоть беги из города прочь, в глушь, в деревню, где нет интернета.
Утром перед работой я заехала в отделение полиции и застряла там на два с лишним часа. Пришлось звонить Нине, секретарше, и что-то на ходу сочинять. Хорошо хоть уроков и других важных дел в это время не было. Но, господи, как же стыдно было рассказывать «детали» шантажа дознавателю.
В конце концов заявление у меня приняли, где нужно, я расписалась, получила талон и… узнала, что его только рассматривать будут до тридцати суток.
Уже на работе я первым делом проверила почту. От проклятого танцора новых сообщений не обнаружила, но это ещё ничего не значило.
Ближе к обеду Юрий Иванович скинул мне смской адрес итальянского ресторана неподалеку от гимназии.
