Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Тронь — шибанет током или вообще убьет.
Я, конечно, успокоил её, чтобы она себя так не накручивала. Типа, пусть не напрягается, я прекрасно помню, что все у нас не всерьез и больше на нее не посягну.
Но настроение резко упало, хотя с утра меня прямо распирало. Даже Грач, когда я ему сказал перед регистрацией, что у нас типа фиктивный брак, вообще не поверил.
— Оно и видно по твоей счастливой физии. У меня такая же была, когда я на Аньке женился, — хохотнул он.
Я разубеждать его не стал, пусть думает, что хочет.
Домой приехали, когда Тоня с Олей уже спали. Спросил Марину:
— Ты спать?
Думал, может, вина ещё выпьем, посидим, не каждый день ведь женимся, но она, не глядя на меня, молча кивнула и умчалась наверх.
А мне не спалось. И такая злость накатила, правда, сам не знаю, на кого. На себя, наверное. Или на всю эту тупую ситуацию.
Пару раз выходил покурить, потом решил поработать, но только устроился с ноутом в кровати, как позвонил по скайпу Лорс.
Он, уже по традиции, начал с обид:
— Я весь день звонил тебе вчера и сегодня. С утра до вечера. И на телефон, и тут…
— Лорс, тише, давай без драм.
Вообще-то я ещё с детства ненавидел вот такие предъявы: где был, что делал, почему не отзывался. Но почему-то с Лорсом всякий раз становилось смешно.
— Мы волновались. Ты же никогда не пропадал.
— Да, Шергин, — в экран влезла Юлька. — Я еле Лорика успокоила. Где тебя носило? Трудно было написать эсэмску, мол, занят, перезвоню.
— Угомонись, мамочка. Я жив-здоров. Не написал — значит, не мог.
— Ну, конечно, — сердилась дальше Юлька. А Лорс просто сидел потерянный. — И чего это мы от тебя человеческого отношения ждали, да? Тебе же всегда было на других плевать. Ты вообще помнишь, что Лорику нервничать нельзя? Я еле его успокоила!
Тут она не преувеличивала. Лорс, обычно заторможенный, на нерве мог впадать в такую адскую истерику, что рядом находиться страшно. А нервничал он тогда, когда что-то шло не по плану или не так, как должно быть или не так, как он ожидал.
Например, мы могли не общаться неделю или две — и всё нормально. Но если договорились, что созвонимся в такое-то время, и не получилось у меня, он начинал сходить с ума. И это не фигура речи. Поэтому я старался придерживаться. Но вчера и сегодня из-за своих загонов по поводу Марины я просто про него забыл.
— Прости, Лорс. У меня вылетело из головы.
