Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
"
"Только опять лежала в кровати без сна, пялилась в потолок, представляла, как завтра уедем… И всё?
А потом вдруг услышала внизу шум. Затаилась. Да, точно, кто-то там внизу ходил. Выйти или нет?
Пока я размышляла, шаги приблизились. Сердце, екнув, бешено заколотилось. А когда дверь начала тихонько приотворяться, оно едва из груди не выпрыгнуло. В диком напряжении я вглядывалась в его силуэт.
Тимур остановился в проеме, наверное, привыкал к темноте. Потом шагнул ко мне, присел на край кровати. Шепотом, чтобы не разбудить Олю, спросил:
— Спишь?
— Пытаюсь.
— Поговорить хотел.
— Я сейчас спущусь.
Тимур кивнул, поднялся, вышел, а я перевела дух…
Глава 24
Тимур
Я никогда не видел Марину такой — даже не перепуганной, а… слова-то такого не знаю. Человек на грани — вот как это называется. Её аж трясло от нервов. И мне, рядом с ней, даже немного неловко было, потому что всё заседание я лично попросту скучал. И поглядывал на часы, прикидывая, когда вся эта тягомотина закончится.
Марина же, едва мы вышли из зала заседания, прямо там же, в коридоре, расплакалась. Не навзрыд, но все же стояла, зажав рот ладонью, и роняла слезы. Затем горячо благодарила юриста, ну и меня. Меня — даже дважды. Сразу и потом, уже дома. Кинулась мне на шею, поцеловала, при Тоне, при дочке своей. А меня от нечаянных-то прикосновений моментально ведет, а тут… И всё так неуместно, не вовремя. Я лучше ничего не придумал, как уйти.
Потом сомневался: может, зря ушёл? Может, лед тронулся? Да нет, это ж она просто от благодарности так. Юриста вон тоже обняла, мне это, кстати, не понравилось. Спасибо, хоть целовать его не стала.
Нет, всё правильно, что ушел. Сейчас она в эйфории. А мне от её «благодарности» сорваться недолго, она же потом, когда успокоится, скажет: воспользовался ситуацией, а ведь обещал…
Домой я не поехал вообще. Снял номер в отеле. Тем более нашел, чем себя занять — надо было просмотреть записи с камеры из подъезда Лысого.
Был — и нету. Я уже пробил все места, где он прежде мелькал. Домой к нему наведался — тоже глухо.
Думал провернуть тот же номер, что и с тем нарком — расспросить соседей лысого, но те на все мои вопросы лишь бессмысленно хлопали глазами. Один лишь мужик, который жил за стенкой, припомнил с трудом, что несколько раз видел лысого, но даже как его звать — не в курсе.
В подъезде на входе имелась камера.
