Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Говорила, что это всё переходный возраст, плюс травма по поводу рождения младших детей и ощущение ненужности. Короче, какие-то психологические заморочки. Главное, задвигала со знанием дела Марина, оно потом пройдет само. Ну а пока надо быть с ней мудрыми и терпеливыми.
По мне, всё это ерунда полная, но она у нас психолог, ей виднее.
Марина снова прикрыла рот ладонью, сладко зевнув.
— Не, Марин, так не пойдет. Давай я с Серегой и Димкой погуляю пару часов. А ты поспи.
— Ты же только что приехал, — вяло возразила Марина.
— Да брось, я весь полет продрых. Давай собирай Димона, а я Серегу.
* * *Сначала коляску с Димоном вызвался катить Серега, но быстро притомился. И получаса не прошло. Мы прошвырнулись по округе, потом Серега запросился на какую-нибудь детскую площадку.
До нашей возвращаться было далековато, и мы решили забуриться в первый попавшийся двор. Посреди нескольких высоток, стоящих коробом, практически пустовала одна такая с качелями-горками-песочницами.
Я хотел было цыкнуть на них, чтоб потише голосили, а то Димон, который обычно на воздухе спал беспробудно, уже начал опасно ерзать. И тут увидел, что эта школота бешено раскручивает на карусели девочку в красной курточке. Она так быстро мелькала, что даже смотреть на это скоростное мельтешение голова закружилась. Потому я и не сразу сообразил, что это наша Оля.
— Покарауль-ка, — передал я коляску Сереге.
Тот с готовностью вынул из кармана пистолетик и принял стойку. А я подошёл к пацанам. Прихватил одного, самого голосистого и напористого, за ворот куртки сзади, немного приподнял. Тот сразу замолк, забарахтался у меня в руке.
— Это что тут за аттракцион? — тряхнул я его.
Все остальные — а было их, помимо того, которого я поймал, ещё четверо — тут же застыли.
— Мы просто играем, — вякнул пацан, который извивался у меня в руке. — Отпустите!
Его дружки откровенно трусили.
— И в чем смысл игры?"
"Те не ответили, только еще больше понурились.
— Отпустите! Мы ничего такого не сделали, — жалобно скулил пацан, хотя до этого резво командовал аттракционом.
