Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Опершись о заиндевелый каменный столб, я рыдала в голос и не могла остановиться. Зачем он так со мной? Как мог он оказаться настолько расчетливым? Не жестокость его меня ошарашила, а именно его притворство. Каким бы жестоким Тимур прежде ни был, но всегда оставался искренним. Он всегда был честен и в любви, и в ненависти. А тут… Ведь я действительно ему поверила. Действительно чувствовала его любовь… Или, может, я так хотела поверить в его чувства, вот и позволила себя обмануть?
Но неужели он мог так сильно измениться? И это вот такая месть за обиду семилетней давности — разыграть страсть, использовать меня, а затем растоптать? Это и правда другой человек, которого я совсем-совсем не знаю.
Потом, всё потом, повторила я шепотом. Сейчас просто ни о чем не надо думать и постараться ничего не чувствовать. Но я чувствовала…
За воротами посигналили. Такси.
Хотелось, конечно, быть гордой до конца, но как отсюда выбираться среди ночи? Я ведь даже с трудом представляла себе, куда он нас завез.
Я вытерла слезы. Помешкав, все же вышла за ворота и села в машину.
— Что так долго? — буркнул водитель. — Ожидание платное.
Я молчала.
— Куда едем-то?
Я назвала адрес, и мы тронулись, оставляя позади нарядные огни отеля и мои разбитые надежды…
Глава 11
Тимур
Она ушла.
Ушла, оставив на столе горсть мелочи и… меня в каком-то полуанабиозе. Я знал, что это временно, что потом будет больно. Как только схлынет это тупое оцепенение, так и накроет.
"Боль уже сейчас скреблась, потихоньку заполняя пустоту в душе.
Может, зря я её так выгнал? Нет, выгнал не зря. С деньгами погорячился, это точно. Не стоило. Но чего уже теперь.
Я взглянул на горсть мелочи. Только она могла так ответить, само подумалось вдруг чуть ли не с теплотой, но я тут же, разозлившись на себя, смахнул ее дурацкие монеты на пол. Да пошла она, дрянь.
Я снова потянулся за сигаретами, хотя весь последний час и так курил одну за другой, прогоняя в уме то, что случилось.
— Не надо ничего, — отказался я.
— Но счет за ужин уже включен, мы не сможем вернуть вам…
Я бросил трубку, чтобы не слушать этот лепет.
