Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Зато оторвался бы по полной, отвел душу. Отдавалась она вон с каким энтузиазмом. Можно было и дальше делать с ней что угодно…
Да нахрен надо, сам же отмахнулся я. Все равно себя не пересилил бы. Тошно. Даже прикасаться к ней теперь тошно и противно. И видеть её невмоготу.
Снова вспомнил, как она ушла в душ, а я ждал ее, подумывая, не запереться ли к ней следом и продолжить там для разнообразия. Представил, как она намыливает себя, как вода струится по её телу, и кровь тотчас ударила в пах, горячо пульсируя.
Почему-то сразу решил, что мой, но, оказалось, это её айфон так надрывался. Сначала приглушенно, потом, сотрясаясь в вибрации, выкатился из сумочки, которая валялась на полу. Рядом с моим пиджаком.
Первая мысль была выключить его нахрен, чтобы больше никто не мешал, хоть телефон уже и смолк. Потом подумал — вдруг там важное. Решил, потом скажу. Телефон её я поднял, чтобы ненароком в полутьме не наступить, хотел швырнуть пока на кровать и пойти уже к ней, но тут он снова издал короткий гудок и на экране всплыло сообщение от какого-то Владимира.
"«Марина, не могу до вас дозвониться. Хотел предупредить, что в выходные меня не будет в городе. Можем встретиться в понедельник вечером или в обед во вторник. Надеюсь, у вас все документы на руках? Всё готово? И ещё раз повторю, сделайте все возможное, чтобы заручиться поддержкой вашего нового директора. Я помню, вы говорили, что у вас с ним какие-то сложности, но как-нибудь всё же постарайтесь, сейчас это очень важно.
На несколько секунд я завис над этим сообщением, пока не допер, что новый директор — это я. И тут же возникло ощущение, что по венам хлынул голимый кипяток.
И как я ни говорил себе: да пофиг, получил же свое, только за этим же сюда и ехал, так какая разница, почему она согласилась? Ну не все ли равно, что ей там от меня нужно? Я же так сразу и думал, что она поедет со мной не по большой и чистой любви, а из корысти.
Но всё равно меня как перемкнуло. Как ещё ничего не грохнул, как не разбил ее чертовый телефон — не знаю. Убрал его обратно в сумку, а сам вызвал ей такси. Пусть валит.
А когда она вышла из ванной и с невинной улыбкой начала что-то щебетать, такое омерзение накатило.
