Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Ну вот что за фигня?
Выругнувшись про себя, взял эту ее характеристику. Пробежал глазами общие сведения и слегка опешил. Марина в разводе? Она была замужем? За кем? У неё ещё и ребенок есть? Двухлетняя дочь…
Не знаю, почему меня это вдруг так потрясло. Если подумать — ничего ведь удивительного. Вон у Грача аж двое пацанов, притом что он сам её на три года младше. Но всё равно как-то это было неожиданно. Марина и мама — офигеть…
И чего уж, это меня малость царапнуло, правда, я сразу отогнал эти тупые мысли. Пофиг, от кого у нее там дочь.
Но почему она тогда допоздна тут торчит? Не торопится к ребенку? Как там она еще сказала в пятницу? Никто ее не ждет? Как вообще так? Ничего не понимаю."
"Дальше шли обычные фразы: ответственная, дисциплинированная, трудовые обязанности выполняет добросовестно, нареканий не имеет, в коллективе ее ценят, руководство уважает…
Я невольно хмыкнул. Да уж. А потом прочел последнюю строчку:
«Характеристика дана для предоставления в суд».
Это меня окончательно озадачило.
Как я ни пытался отмахнуться, сколько ни твердил себе: «Какое мне до нее дело? Она — никто. Лживая приспособленка. Её беды меня вообще не касаются», но внутри назойливо и противно свербело. И это было не любопытство, это, скорее, напоминало смутную, неотвязную тревогу, когда ещё толком ничего не знаешь, но уже появляется ощущение чего-то стремного. Оно засело как гвоздь и не давало ни о чем нормально думать.
Да почему так, злился я, какого черта меня это так зацепило? Но ничего не мог поделать.
Когда отцовский зам позвонил обсудить цифры в инвестпроекте, я тупил как никогда. И в итоге плюнул: ну что, раз не могу не думать про этот ее суд, надо всё выяснить. Наверняка ведь для суда ей и требовалась «поддержка нового директора». А тот автор смски — адвокат её, может?
Характеристику я подписал. Сначала хотел вызвать Марину через секретаршу, но эта дура куда-то уплелась.
Когда вошел в кабинет, вторая кадровичка — то ли Люба, то ли Люда — сразу дернулась, аж на месте подскочила. Испуганно захлопала глазами, пропищала «здравствуйте», но, поняв, что я не по ее душу, уткнулась в монитор.
Зато Марина и не пошевельнулась, только стрельнула в меня тяжелым взглядом исподлобья и тоже принялась что-то там печатать.
Ну охренеть! Она ещё и строит из себя оскорбленное достоинство. Было бы оно, это достоинство.
