Весна наступила внезапно, заливая тихий город цветами. Вера шла подругой по узкому проспекту, когда услышала его слова: "Ты слышала?". Их шаги сменились разговором о неотложных покупках и чудесном звуке вдалеке — пение крикета. Это начало приключений, которые окружат их любовью и тайными знаниями, готовыми разрушить все сценарии....
Хорошо хоть ужин сегодня не надо готовить — они идут с мужем на какую-то деловую встречу в ресторан. Она понятия не имела зачем ему вдруг там понадобилась, но ни перечить, ни спрашивать не стала.
— Молодец! — поправила она на ребёнке маловатую джинсовую курточку.
Ладно, доходит уже этот год, осень на дворе. Надо только пару свежих футболок прикупить, — с нежностью посмотрела Вера на сына, — из всего вырос, мой богатырь. Наверное, и ростом пойдёт в отца. Но когда ещё и по магазинам ходить? Ничего не успеваю.
— И чего мы вздыхаем? — не укрылся от подруги её тяжкий вздох.
— Господи, Зоя! — швырнула Вера в тележку первое, что попалось под руку: ещё один шпатель. — Да какое мне дело с кем он приехал, когда уедет! У меня и без Марка Реверта проблем полно!
А с того дня как муж узнал, что Ванька не его сын, проблемы росли как снежный ком и с каждым днём становилось всё хуже, и хуже, и хуже…
— И когда ты собиралась мне сказать? — тряс Алексей у неё перед носом тестом ДНК.
Она протянула к мужу руки.
— Алексей! — Язык не повернулся сказать: «Лёша!» Он терпеть не мог всех этих «лёшек», «ванек», «верок». Её звал только Вера, сына — Иван.
Не своего сына. Он был прав. Так бесконечно прав, а она так сильно перед ним виновата — за то, что струсила, за то, что не сказала правду сразу, — что приняла его гнев со смирением. Хоть и лгала ему не нарочно. Вера и предположить не могла, что той одной последней ночи с Марком будет достаточно.
Как же она ошиблась!
— Это его сын, да? — откинул её руки муж.
Вера молча кивнула. Никто не знал, что Марк приезжал. Всего на одну ночь. Никто. Кроме неё. Никто не знал, что приезжал попрощаться. Навсегда. Да и кому какое было до этого дело? Если бы…"
"— Сука! — выдохнул Алексей. — Но знаешь, что хуже всего? Не то, что ты врала, хотя и не знаю на что рассчитывала. Хуже всего, что все видели: ребёнок похож не на меня. Все знали, тыкали пальцами, смеялись за моей спиной, а я… Я отмахивался! Потому что верил тебе.
