Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
Как так вышло, что капитан не смог уклониться от удара? Впрочем… На нем же живого места нет!
Нельзя об этом думать. Сейчас — нельзя. Не мой любимый мужчина сейчас лежит на столе, придерживая собственные выпавшие кишки. Просто еще один раненый после боя.
Я срезала с него одежду. Пленница подошла, положив ладони по обе стороны раны, застыла с отсутствующим взглядом.
— Кишечник не задет.
Быть не может! При такой ране!
Не веря ей, я посмотрела сама. Мысленно перебирала петлю за петлей, «разглядывая» со всех сторон.
— Вы правы. Но как это возможно?
— Лорд Ривз в наставлении для изучающих хирургию указывал, что примерно в пятой части случаев ножевых ранений живота внутренние органы остаются целыми. Кишечник сокращается, уходя от лезвия.
Да, такое наставление едва ли могло попасть мне в руки.
Значит, остается только срастить рану на животе и проследить, чтобы воспаление не распространилось по всему кишечнику: все же Генри едва ли потрудился помыть руки перед тем, как запихивать кишки обратно.
— Я зашью рану, а потом обработаю другие раны, ожоги и обморожения, — отчиталась Краун.
Да, так будет разумно. Швы удержат края, и их будет легче срастить. Я подала ей лоток с инструментами и шелком.
— Занимайтесь раной, остальным я пока займусь сама.
— Лорд Краун… подал голос Генри.
— У меня нет титула, — ответила она, не поднимая головы.
— Прошу прошения. — Он стиснул зубы, когда игла вошла в плоть.
Я покосилась на склянку с раствором опия. Добавить? Нет, Генри и так уже говорит не слишком четко, значит, я и без того выбрала чересчур большую дозу.
— Я правильно понял, что вошел в число тех везунчиков, которым удалось остаться с целыми кишками?
— Вы совершенно правильно поняли. Но опасность не миновала, внутрь живота могла попасть зараза и…
— Я постараюсь позаботиться об этом. — Я тоже продела нитку в иглу. — Прошу прощения, капитан, но некоторые раны сейчас я только зашью, а заживлю позже. Иначе у меня не хватит сил сдержать воспаление.
— А за переборкой уже наверняка очередь страждущих, — он зашипел сквозь зубы.
— Постараюсь помочь всем, кому смогу, — заверила его я.
Какое-то время в операционной стояла тишина, которую прерывал лишь звон инструментов о лоток да неровное дыхание раненого.
— Кто вас учил? — поинтересовалась Краун.
— Матушка.
— Удивительно. Я думал… — Она осеклась.
— Что подобный дар уникален?
— Как минимум крайне редок.
— Трудно судить.
