В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
А потом он обнял ее подрагивающими ладонями, прижал к колотящемуся сердцу, и все остальное действительно стало неважно.
Эпилог
Десять лет спустя
— Не скачи.
— Я не скачу! Я томлюсь в нетерпении!
Сева покосился на сестру и хмыкнул.
— Ну, да…
— Если их совещание затянется еще хоть на минуту, я умру прямо здесь.
— Если их совещание затянется еще хоть на минуту, я опоздаю на концерт, и меня сожрет Горгона.
— Лизка? — сощурила ярко-зеленые глаза Милашка. — Она классная! Может, ты на ней женишься, а?
— На Горгоне? А еще сестра, называется… Что ж я тебе такого плохого сделал?
Мила фыркнула и забавно сморщила конопатый нос:
— Все знают, что ты в нее втрескался… А она в тебя! Только никто не может понять, зачем вы притворяетесь, что ненавидите друг друга.
— Так и никто?
— У мамы есть предположение! Она говорит, что вы заигрались! — Мила вытянулась по струнке, погрозив ему указательным пальцем. Сева спрятал белозубую улыбку в высоком вороте модного бомбера.
— Твоя мама — прелесть.
— Она заставляет меня есть брокколи.
— Она полезная.
— Ты сам-то ее ел?
— А ты никому не скажешь?
Мила широко распахнула глаза и отчаянно затрясла головой.
— Смотри. Ты поклялась на крови, что никому об этом не расскажешь… Особенно Джаге, потому что, если он вкатит мне эту тему на диссе, с моей репутацией крутого рэпера будет покончено. Ты же не хочешь быть сестрой поедающего брокколи неудачника?
Глаза Милашки достигли поистине комических размеров, что вызвало Севин громкий смех.
— Ты издеваешься? — сощурилась Мила.
— Да брось!
— Я ведь поверила, что ты лопаешь эту гадость!
— А куда деваться? Ни один обед в самолете не обходится без брокколи. Клянусь!
— Ты часто летаешь, — все еще подозрительно поглядывая на брата, заметила Мила.
— То-то же! И поверь, там эта штука приготовлена гораздо более паскудно, чем дома.
— «Паскудно» — плохое слово.
— А ты слишком правильная.
— Мы называем это — хорошо воспитанная, — послышался голос Самохина от двери. Сева вскинул взгляд, осторожно поднимаясь из мягкого кресла.
— Привет.
— Привет.
Мужчины пожали друг другу руки и отступили.
— Готов к качу? — спросил Богатырев у отца, взмахнув рукой в характерном жесте.
— Куда деваться, когда в семье сплошные меломаны?
Он отшучивался, но в глубине души радовался успехам сына и невероятно гордился им. По возможности они с женой старались выбираться на все Севкины концерты. На крупные или особенно ответственные — так точно.
