Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не вычеркивай меня из списка…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вместо того чтобы, став твёрдой скалой разума и факта в этой обители безумия, уверять маму, что отец умер шесть лет назад и потому никак не мог «сбежать с этой сукой Катькой»… я, нормальный вроде бы человек, принимаюсь чуть ли не с пеной у рта доказывать, что папа её обожает, что «только сегодня утром он был здесь, навещал тебя, вот принёс такие вкусные пирожные… да ты ешь, а то он обидится!»… И так далее, в этом роде и в этом жанре.
Борис недавно присутствовал при подобной сцене, уверял, что мы с мамой выглядим очень органично «абсолютно чокнутым дуэтом».
Частенько на фоне этого вязкого психического кошмара меня пронзает ощущение, что мать прикидывается и это уже абсурд, возведённый в квадрат, такой кошмар в кошмаре, сон во сне. Мне кажется, что, сидя в укреплённом доте своей болезни, она подглядывает в щель, следит за моими реакциями, время от времени обнаруживая поразительную – над туманом болезни – проницательность. Произносит вдруг фразу, от которой я вздрагиваю и долго внимательно смотрю в её безмятежное лицо, отыскивая признаки сознательного коварного розыгрыша.
Вот моё обычное посещение. Время чая… хорошее время. Всех вывозят к столам после дневного сна, все ухожены и умыты, в хорошем расположении духа, а на столах уже выставлены чашки с чаем – не горячим, конечно же, – и тарелки с «вкусненьким»: куском пирога или запеканки. А тут и я с непременным излишеством: в соседней кондитерской пекут замечательно пышные ванильные булочки.
Пока мама пьёт чай, я рассказываю семейные новости, чаще реальные, иногда придуманные. Хорошо, когда в них есть некое зерно, из которого можно вырастить причину кого-то вспомнить. Сегодня такое зерно есть: Ева с мужем и детьми отдыхают на Крите, каждый день заваливают меня фотографиями, так что я готова к демонстрации фотосессии.
Для начала долго выясняем – что такое Крит, где находится, какому государству принадлежит. Всё же удивительна моя беззащитность: после всех этих лет ежедневного постепенного маминого ухода, растворения, испарения её личности каждый раз, когда обнаруживается ещё провал, ещё пробоина в её бедном мозгу, – у меня внутри разверзается чёрная дыра, всё немеет, и я сама зависаю в тоскливой пустоте, словно мне вот сейчас уже сообщают о её смерти.
Наконец демонстрирую в телефоне десятки фотографий: Ева, дети… все весёлые, загорелые, полуголые, в застывших морских брызгах; вот они за столом на открытой веранде, над головами – осьминог свисает с верёвки, как тряпка… Вот жёлтая-жёлтая коса врезается в синюю-синюю воду. Вот крошечная церквушка с пятью лазурными куполками.
– И сколько тебе это стоило? – спрашивает мама обыденным своим здравым голосом.
