Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не вычеркивай меня из списка…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вот он – тайный проницательный взгляд сквозь щель дота! Вот она – прежняя мама, её насмешливый острый ум. И я, восхищённая её – над болезнью, над пропастью забытья – проницательностью, спрашиваю:
– Почему ты решила, что платила я?
– Ха, – невозмутимо отзывается она. – А кто же!
Надо, надо смириться. Надо прекратить подыгрывать болезни, перестать подхватывать её полубезумные реплики и пытаться выудить из них якобы здравый смысл. Нет и не может быть никакого здравого смысла в этом периоде нашей жизни… Зачем я цепляюсь за каждую её фразу, выкапывая в ней, как курица – просо, крохи разума? Кому пригодятся эти Хармсовы диалоги?
– Привет, мамуля, как дела?
– Не знаю, будет ли здесь приличная зарплата.
– Зачем тебе зарплата? Тебя здесь кормят, обслуживают, развлекают. Занимаются тобой каждую минуту.
– Но надо же работать. Много хреновых учителей.
– Это правда. Наша Шайли учится во втором классе, и вроде неплохо учится. Но надо посмотреть, что будет в десятом.
– Надо посмотреть, что будет в пятом. А ты чем в жизни занята?
Ну, это такой рутинный поворот беседы, что я даже перестала вздыхать и расстраиваться. Привычно отвечаю:
Она долго смотрит на меня скептическим взглядом:
– Это что – профессия?
– В общем, да, – говорю, пожав плечами.
– И ты ничего больше не хочешь попробовать?
– И всё же стоило бы заняться… чем-то другим.
– А зачем, мама? – с интересом спрашиваю я, вновь вступая в пространство бреда, вновь пытаясь нащупать в этой трясине пятачок твёрдого смысла.
Она думает, потом осторожно, не желая меня обидеть, произносит:
– …может, вышел бы из тебя хоть какой-нибудь толк.
Это так трогательно! Неужели через всю мою жизнь, сквозь мои успехи, мою известность и каскады бумажной канители она пронесла это чувство: ненадёжности моего занятия, хрупкости моего бытования, вечной воздушной эквилибристики, вечной угрозы потерять пропитание, пойти по миру, впасть в нищету?
Неужели подсознательно в ней так и живёт ощущение моей никчёмности?
«…Пишу тебе уже после водворения мамы на место. Была адова неделя в больнице. Перелом шейки бедра в этом возрасте – девяносто шесть, как ни крути! – оказывается, может произойти сам по себе, и для этого даже не нужна причина вроде падения с кровати или с кресла. Мы дежурили в больнице по очереди, так как мама порывалась встать и куда-то «пойти, что-то разведать». Тамошние врачи оказались бессильны перед мощью её характера, лишь изумлялись – откуда человек в её возрасте черпает силы ухайдакивать не только своих родных, но и весь медперсонал, невзирая на таблетки.
Ну вот, слава богам (или врачам, или собственным её генам, это как посмотреть), мама вновь на приколе в своей комнате. Ури, беспокоясь, чтобы она не залёживалась, сразу «поставил её на ходунок».
