Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не вычеркивай меня из списка…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она была бы совсем безобидной и незамечаемой, если бы время от времени на неё не нападал стих дворцового герольда; и тогда в течение продолжительного времени она издаёт монотонный и на редкость саднящий вопль: «Мама! Ма-ма-а-а! Ма-а-а-ма!» Когда она входит в клинч, ни разговаривать с кем-то, ни находиться поблизости невозможно. И кто-нибудь непременно гаркнет в сердцах: «Галя, хватит!», «Галя, заткнись уже!». Досадное такое существо, висящее над пропастью небытия на тонком пронзительном вопле…
И вот на днях совершенно беспамятная Галя вдруг произнесла при мне целую осмысленную фразу: «Хлеб у них тут кончился»… Я оторопела, как если б заговорил стол или стул, вскочила и приволокла ей с обеденной тележки половину булки, которую она схомячила, запивая сладким чаем.
Вчера она проскрипела своим проржавелым голосом: «Можно ещё чифирьку… полстакана…», обращаясь уже прямо ко мне. Я окликнула Ури – вот, мол, Галя просит добавки чая.
Он в подобных случаях никогда не зовёт обслугу, не мелочится. Сам принёс Гале чай, кусок ягодного пирога на блюдечке:
– Налетай, моя красавица!
– Я так удивилась, что она произнесла целую фразу, – признаюсь я. – Ушам своим не поверила.
А Ури в ответ и насмешливо так, и ласково:
– Нет, почему же, она у нас разгова-а-аривает…
Берёт в свои ладони корявые лапки старухи и спрашивает:
– Галя, как твоё отчество?
– Молодец. А год рождения твой?
– Умница. А где ты руки отморозила?
– Как?! Она воевала?! – удивляюсь я.
– Она Герой Советского Союза, – нежно улыбаясь этой горке старой плоти, говорит Ури, поглаживая Галины скрюченные руки. – Ей недавно ещё один орден приезжали вручать. Она зенитчица, снайпер, сбивала самолёты. Кучу немецких самолётов сбила. А руки отморозила о снаряды, зимой. Они ж ледяные были, сами понимаете…
И, озирая зал со всей этой публикой, доживающей свой срок, принялся рассказывать о каждом, да такое рассказывать – волосы дыбом! Там у каждого биография на роман…
– Ты! Ты назвал меня сукиным сыном?! – несётся с отдалённого стола.
– Вот ещё наш военный контингент, – говорит Ури и кивает в сторону задиристой парочки, Моше и Элиягу.
– Как? Погодите… На какой же это войне?
– На нашей, – вздохнув, отвечает Ури. – На одной из наших войн. В одном танке подорвались. Вон, видите, у того и у другого рубцы на затылках? Экипаж машины боевой, как в той песне. Вот только не помню, кто из них кого вытаскивал и кто был командиром. То ли Моше, то ли Элиягу. Но оба, бедняги, пострадали необратимо.
