Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
- Возьми Сашу, - прошу я. – Меня тут точно никто не тронет.
- Глупости, - отметает мое предложение Глеб. – Санек с тобой останется. А меня Олежка быстро в офис доставит и к тебе вернется.
- Ну хорошо, - соглашаюсь я и, зайдя в холл, натыкаюсь на мрачную Ларису Петровну.
- Пока ты с мужиками любезничаешь, Демина, тебя дети ждут. И что ты устроила во дворце? Откуда столько журналистов? И все про тебя спрашивают. Звезда ты у нас, оказывается…
- Это все из-за свадьбы, - пытаюсь объяснить я.
- Ну кому ты врешь, Аня? – фыркает Лариса.
- А у вас своих дел нет? – роняю спокойно и, пробормотав дежурное «извините», несусь в раздевалку для персонала. Слышу сзади шаги охранника и точно знаю, что нахожусь в полной безопасности.
«Глеб молодец, все предусмотрел! - думаю, входя в темную раздевалку. И уже тянусь к выключателю, как надо мной нависает черная тень. Бьет наотмашь в ухо и, свалив меня с ног, наносит удар тяжелым ботинком по ребрам.
48. Агурский в ярости
Глеб
Мы не успеваем даже отъехать с задрипанной парковки, когда мне звонить взволнованный Санек.
- Глеб, у нас неприятности, - рычит в трубку. – Я даже проверить не успел. Она заскочила… А там..
- Да не галди ты, - обрываю на полуслове.
- Тебе лучше подняться, Глеб. Вместе с Олегом…
Твою мать!
Морщусь раздраженно и, выскочив из машины, устремляюсь наверх. А там в узком коридоре около раздевалки рыдают малышки лет десяти.
- Анна Владимировна! Если она умрет…
Кровь стынет в жилах от этих причитаний.
Анька, стерва, не смей бросать меня!
Врываюсь в небольшое полутемное помещение и в ужасе смотрю на лежащую на скамейке Анечку. Глазищи распахнуты. В них плещутся слезы. А по щеке разливается свежий синяк.
Вот тут я прихожу в бешенство. Это ж какая тварь посмела ударить мою женщину.
- Как ты? – кидаюсь к жене. Утираю ладонью кровавый подтек. А потом будто очнувшись, достаю из кармана платок.
- Держи, - протягиваю белоснежную накрахмаленную тряпку.
- Больно, - тяжело вздыхает Анечка. Прикладывает платок к ссадине и просит жалобно. – Отвези меня к маме, Глеб.
- Нужно в больницу. Снять побои. Затем наш адвокат подаст заявление.
