- Пусть навестит, когда сможет, - добавила Эммалиэ и спросила: - А ты был у Сиорема?
Заметив недоумение гостя, пояснила:
- Он живет в соседнем подъезде. И жена его, Ниналини, тоже отправляет племянникам гостинцы. Может, с оказией что-нибудь передаст?
- У многих моих товарищей есть родня в этом городе, но о тетушке Нине мы не слышали, - ответил вежливо незнакомец.
- Вот как? - озадачилась Эммалиэ. - Значит, я попутала.
- Всякое бывает, - согласился мужчина. - А теперь пора мне. Будь здорова, матушка. Будь здорова, сестрёнка.
- И тебе того же, - ответили женщины хором.
Когда за гостем закрылась дверь, Айями прижалась к обивке ухом, но услышала лишь тишину. А Эммалиэ устало прислонилась к стене и опустила руку, заведенную за спину. На свету тускло блеснуло лезвие риволийского стилета.
- Баб, а кто приходил? - высунулась из-за укрытия Люнечка, услышав звук запираемой двери."
"- Гонец от Северного деда*, - пояснила Эммалиэ. - Ходит по квартирам и пугает морозами. Да, как видишь, в тепле-то и лед становится водой, не то что какой-то посланец, - показала на мокрые следы у порога.
- Вот так взял и растаял? - изумилась Люнечка и осторожно приблизилась, чтобы посмотреть на лужицы на полу.
- Конечно. Как снег, - показала Эммалиэ на ведро, в котором женщины отстаивали талую воду .
- Огогосеньки, - признала пораженная Люнечка, скопировав словечко из лексикона ""бабули"". - А Северный дед нас не наругает?
- У него короткая память. Старый потому что, - ответила Айями, вытирая тряпкой мокрые следы.
- А как это ""короткая""? А длинная бывает? А есе какая бывает? А у меня какая? - завалила вопросами Люнечка, отвлекшись от необычного визита.
Теперь Эммалиэ будет, чем занять остаток вечера.
- Почему вы спросили у него о Сиореме? - поинтересовалась Айями, когда дочка уснула.
- Не знаю. Пришло вдруг в голову, - ответила соседка. - Получается, Ниналини обманывает. Спекулирует на патриотизме.
- Этот гость... какой-то он неприятный.
- Потому что от него разит как от выгребной ямы? - хмыкнула Эммалиэ. - Посмотрим, что ты скажешь, когда заявится Айрамир. У них там, чай, не курорт. В ваннах не отмокают.
- Наверное, вы правы, - признала Айями.
И всё же дело не в запахе и не во внешнем виде. А в бегающих глазах гостя и в угрюмом взгляде исподлобья.
Хотя какое ей дело? Возможно, узнай Айями этого мужчину поближе, он оказался бы милейшим человеком с доброй душой. Но война научила взаимной подозрительности.
Все-таки она поговорила с Мариаль.
