Женщины тревожно переглянулись, и Айями поспешно увела дочку в дальний угол комнаты, где, усадив на коврик, велела играть тихо и не выбегать из укрытия. И придвинула стул с наброшенным на спинку платьем, чтобы загородить Люнечку от входной двери.
Дочку не требовалось упрашивать и уговаривать. Она знала: если мама обеспокоена, нужно её слушаться. Тем более, Динь-дон не все буквы ""арфавита"" выучила.
- От какого племянника? У меня их трое, - сказала Эммалиэ.
- Двое, - поправил незнакомец. - Я от Айрама.
И в точности повторил условный пароль, оговоренный с парнем.
- Сколько вас? - спросила соседка.
- Один я.
Щелкнул замок, и Эммалиэ приотворила дверь, впуская гостя - молодого и неряшливо одетого мужчину в засаленной и местами порванной куртке. Из прорех выпирал ватиновый подклад, а стоптанные кирзовые сапоги обшоркались до серых проплешин. ""Даже не потрудился снег обстучать"", - подумала Айями с неодобрением. Вокруг шеи незнакомец намотал драный шарф невнятного бурого цвета.
Облик гостя соответствовал внешнему виду.
Реденькая, но основательная щетина, подсохшая царапина у виска, слипшиеся волосы, когда мужчина стянул шапку. От него исходил запах застарелой несвежести, и Айями едва удержалась, чтобы не зажать нос.
Зря товарищ Айрамира оделся в лохмотья. Оборванец привлечет к себе гораздо больше внимания, нежели добропорядочный гражданин.
- Айрам шлёт привет, - сказал нежданный гость, теребя шапку в руках. - Просил передать, что жив, здоров, не кашляет.
Окающий говор выдавал в мужчине уроженца северных территорий.
- Рада слышать, что племянник в здравии и не забывает о тетушке, - ответила Эммалиэ сдержанно. - Но еще больше бы обрадовалась, если б Айрам навестил.
- Занят он. Важное задание выполняет.
- А твое имя, добрый друг?
- То знать вам не нужно, - сказал мужчина.
Наступило неловкое молчание. Товарищ Айрамира мялся, но не уходил. Не выгонять же человека взашей. Но и приглашать в дом, чтобы помыться и испить чаю, было бы, по меньшей мере, странно. Гость не пожелал своего имени назвать, значит, на этом любезности исчерпаны.
Взгляд мужчины перебегал по комнате, обшаривая углы, и Айями поежилась, почувствовав себя неуютно.
- Погодите, передам кузену гостинец, - сказала и скрылась в кладовой. Вернулась с сумкой, в которую сложила крупяные брикеты, консервы и свечи со спичками. - И привет Айраму передавайте. Пусть не забывает о нас.
- Благодарствую, сестрёнка. Всё сделаю, как полагается, - ответил гость с кивком, принимая поклажу.
