Автор
Воспоминания летят прямо мне в лицо, слова обжигают каждый уголок детского сознания, и вера в доброе рушится. Здесь, в мире с масочными шутками и жестокими играми, мальчишка десяти лет уродливо тычет в книгу с изображением гоблина, отвергая красоту ребенка.
Ведь по крови он единственный, кто есть у меня в этой мире. Но отчего то не спешу бросаться к нему. Сердце колотится, выпрыгивая из груди.
— Даже папку родного не обнимешь? — он раскрывает руки для объятий, делая шаг вперед. Минаев тут же отходит в сторону, открывая мне проход.
Несмело делаю шаги в сторону отца, ноги словно к полу приросли. Но все же оказываюсь в его руках, чувства радости и счастья нет, даже близко. А страх есть. Энергетика подавляющая.
Он небрежно проводит большой ладонью по моим волосам, без нежности, но демонстрируя кто здесь главный.
— Наделала ты шуму в наших кругах, Алиса.
— Что ты имеешь ввиду? — выбираюсь из объятий.
— Я тебя спрятал так хорошо, что шансов найти почти не было. Но нет, этот щенок нашел тебя.
Его руки сжимаются в кулаки, он свирепеет.
— Ты про Пашу? Вы знакомы?
— Дочка, а ты свою родную фамилию вообще помнишь?
— Ткачева, — тут же произношу, и пазл складывается воедино.
Ткач.
— Почему ты забрал меня от него? Зачем ты поставил его на мушку? — тычу в мужчину пальцем.
— Нам много, что нужно обсудить. И первое, я хочу, чтобы ты усвоила. Дочка Ткача не будет путаться со всяким отродьем.
Он выплевывает каждое слово с презрением.
— Ведь все было хорошо, такой замечательный молодой человек у тебя был. Я прям налюбоваться не мог, — он улыбается, но фальшиво, — Надо же было тебе спутаться с этим ублюдком.
— Он такого же мнения о тебе, отец, — холодно бросаю, — Я так полагаю, ты следил все это время за мной? Знал, где я и что со мной?
— Ты думаешь, твоя приемная семья смогла бы тебе обеспечить хорошую безбедную жизнь? Как ты думаешь, откуда у вас были деньги?
— Я ждала тебя каждый день своей жизни.
— Знал. И отдал тебя в детдом в целях безопасности, дочка. А не потому что отказался от тебя. Как я мог? Ты — моя кровь и плоть.
— Я хочу знать всю правду, — зло чеканю.
— Мы обязательно обсудим. Для начала давай пообедаем, — он жестом приглашает меня в гостинную.
Я сторонюсь, все еще чувствуя напряжение рядом с ним, но прохожу вперед.
— Константин Петрович, — окликает нас Минаев, а я уже про него и забыла.
Мы останавливаемся в проеме. Отец поворачивается на звук его голоса.
— Я бы хотел сейчас обсудить нашу помолвку с Алисой.
От его слов меня пробирает на смех. Какая помолвка? Минаев явно в бреду. Но смешно тут видимо только мне.
— Позже, Игнат. Дай девочке прийти в себя.
— Какая помолвка? — вскрикиваю.
