Автор
Смрад гниющих внутренностей и холодный металл игорного автомата — вот атмосфера в кутузке уголовников. Кровавая расправа, казнь по приговору суда, где каждый шаг и нотка подозрения вынуждает тебя остаться наедине с кровью и страхом за свою жизнь. Неестественный отбор — это история о жизни на грани закона, где каждое слово и каждый движок скрыт в тени и ожидании, когда черная зона становится светлой стороной реальности....
У них дроны, стволы и вездеход, они нас вычислят уже минут через десять.
— Чё предлагаешь?
— Зашкериться и напасть первыми.
— Мы вроде уже пытались, нет?
— Сейчас всё иначе. У нас есть реальный шанс победить.
— Кого, вооружённых солдат? Тень, не гони хуйню, они нас под орех разделают! — взвизгнул он.
Приятель явно был на панике. Глаза бегают, понимания происходящего — ноль. Да он скорее всего меня даже не слышит.
— Заткнись!— рявкнул я и всыпал ему ладонью по уху. — Всё? Успокоился?
— Вроде, — помотал головой он.
— Место найти для засады, — осматриваясь, ответил я. — Желательно вообще окопаться. Но нечем, да и времени нет.
— И где мы сейчас такое найдём? — Жухлым снова овладевал страх.
— Мы здесь уже проходили, — попытался успокоить его я. — Там, левее, небольшой овраг должен быть, мы там ещё воду в роднике набирали.
— Да на хуй нам всралась твоя вода! — сорвался на крик он. — Валить надо, как можно дальше! Пусти, блядь!
Жухлый дёрнул меня так, что я полетел носом в землю.
Не поднимаясь с земли я резко развернул тело и, получив достаточно инерции, со всего размаха ударил ногой Жухлого под колено. Он тут же грохнулся на спину. Наши руки всё ещё оставались скованными, что позволило прекрасно завершить приём. Зажав его конечность между ног, я как следует надавил на запястье, используя бедро в качестве точки опоры.
На ринге в этот момент бой был бы остановлен. Но сейчас нам не мешал рефери, да и правилами я не был скован, а потому довёл начатое до конца. Послышался влажный хруст сустава, а Жухлый завопил так, что птицы с деревьев послетали. И этот крик наконец-то вернул мой разум в реальность. Я вдруг понял, что натворил. Мало того, что я сделал товарища инвалидом, так ещё и указал противнику наше точное местоположение.
Гнев хоть и улетучился, но адреналин всё ещё зашкаливал, продолжая туманить мозг. Я просил приятеля заткнуться, закрывая его рот ладонью. Да где там. Вытерпеть такую боль — выше человеческих сил. А время и фора катастрофически утекали сквозь пальцы. Возможно, в будущем я ещё не раз пожалею о содеянном. Скорее всего, совесть будет медленно пожирать меня изнутри на протяжении всей моей жизни. Но пока она у меня есть, я не желаю с ней расставаться.
