Нет ничего веселей, когда опять кого-то миновало. Оказалось: легко контузило бойца на другом краю.
Пришёл Араб: ему надо было понять, куда мы будем бить со 120-го, сверив то, что нам докладывала разведка, с его личными наблюдениями и прочими вводными (которыми я мог не заморачиваться, просто потому что ему доверял). Ничего не спрашивая, я на секунду задержал на нём взгляд — и увидел, что Араб примерно понимает, что мы в ближайшее время сделаем.
Он посмотрел на меня вопросительно: а какие у тебя новости?
Это неожиданно сподвигло меня к звонку: думаю, вот отсюда и наберу, а то вдруг в самой Сосновке уже не ловит.
Написавший мне человек сразу взял трубку.
Раздался этот, с бесподобными переливами, артистической роскошной хрипотцой, то густой, то неожиданно высокий, почти всегда весёлый голос всенародного режиссёра:
— Привет, Захар, ты где сейчас, как? У себя там?
— Да, тут в одном месте. Чаёк пьём.
Араб налил себе полкружки и, стоя, отхлёбывал, молча глядя то на меня, то на стоявшего на входе бойца, явившегося что-то спросить. «Потом», — сказал Араб бойцу, кивнув на меня: видишь, люди говорят, и отвернулся.
— Слушай, Захар. Тут есть одно дело. Не очень удобно по телефону. Но, раз ты далеко, скажу. С тобой не против поговорить один человек. Ты должен догадаться. Мы встречались, я вспомнил о тебе, и он говорит: а пусть придёт… Ты понимаешь, о ком я?
— Да. Думаю, да. Это очень вовремя.
— Тогда приезжай. Сразу набери меня. Приедешь ко мне — посидим, всё обсудим. Да, дорогой?
— Ну, обнимаю тебя. Жду. С Богом.
Я отключился и некоторое время с улыбкой смотрел на Араба.
— Поехали домой? — сказал вдруг.
— У меня нет дома, — ответил Араб серьёзно. — Усыновишь меня?
Мы допили чай, я махнул своей личке: планы меняются, на передке ночевать не будем; а что будем делать, я пока не скажу.
Пожал руки тем, кто попались на пути, Граф и Тайсон на рукопожатия не отвлекались; пробежали — не столько пригибаясь, сколько сутулясь — эти двадцать метров; где-то стукнул одиночный автоматный, но, кажется, вообще не по нам; и уже неспешно двинулись вдоль посадки.
Метров сто я шёл спокойно, размышляя о недавнем разговоре; надо же, только Батя спросил меня, могу ли я устроить ему встречу с императором, — и тут такая возможность; определённо, Господь присматривает за нами и хочет как лучше.
