В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине.
Солнце в наших краях висит низко, и сквозь плотную дымку холодного тумана пробивается его тусклый свет, но не тепло.
Суровая красота родных мест радует глаз всякий раз, когда я смотрю вокруг.
Но Кристиан слеп. Он не видит того, что вижу я. Смотрит перед собой в одну точку, витая где-то в своих мыслях.
– О чём ты думаешь? – спрашиваю его открыто, откинувшись на жёсткую кожаную спинку сиденья.
– Ни о чём, – отвечает резко, скрещивает руки на груди, зябко ёжится. – Холодина здесь у вас, просто мрак.
Проглатываю и его презрительный тон, и это самое «у вас». Напоминаю себе, что нужно наладить общение любой ценой. За этим я вызвал его.
– Ты привык к другой погоде, верно? – уточняю осторожно.
Кристиан не спешит с ответом, но в его глазах впервые загорается мечтательный живой огонёк. Чувствую неприятный укол, когда он произносит:
– Там, где я жил последние восемь лет, солнце огромное и яркое, белоснежный песок, как мука, бирюзовая гладь океана. Там просыпаешься с восходом солнца и пением птиц, и засыпаешь, стоит ему укатиться за горизонт. Там жарко в расстёгнутой на груди рубашке. Там самые красивые девушки, – сын безмятежно улыбается, его взгляд затуманен, – смуглые, они вплетают в волосы яркие цветы и танцуют под ритмичный бой больших барабанов. Там повсюду еда, стоит только протянуть руку к ближайшему дереву, и вода – достаточно вскрыть гигантский орех, которых полно вокруг.
– И чем же там можно заниматься? – спрашиваю сухо, желая опустить его с небес на землю. – Как зарабатывать и на что жить?
– Ох, отец, – кривится Кристиан и вздыхает. – Ты опять за своё! Понимаю, тебе сложно в это поверить, но не всё в этом мире измеряется деньгами. Мы организовали там общину, построили школу для магически одарённых детей, больницу, храм Стихий. Представляешь, – здесь он вновь оживляется, – ничего этого не было на сотни островов вокруг! А теперь есть!
– Кто это мы? – выхватываю из всего потока розовых восторгов единственное, что меня заинтересовало.
Кристиан бросает на меня быстрый взгляд и снова прячет глаза:
– Мы – это я и ещё несколько знакомых.
– Фамилии? – сверлю его взглядом."
"– Не скажу! – мотает головой, затем поясняет. – Не все они желают, чтобы об их местонахождении знали.
Ну, конечно! Закатываю глаза. Ещё несколько оболтусов из богатеньких семей, возомнивших себя «не такими».
– Они, хотя бы, маги? – продолжаю допрос.
– Не все, – глядя на меня в упор, отвечает Кристиан, затем добавляет примирительно. – Но большинство – да.
