В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Дворецкий шумно вздыхает и проводит рукой по гладко зачёсанным назад волосам, нещадно их взлохмачивая.
Вполне себе красноречивый ответ.
Отодвигаю стул, тяжело опускаюсь вниз, ставлю локти на стол и упираюсь лбом в ладони. Немыслимо. Это какой-то дурной сон. Неужели, всё было зря? Вся борьба – зря?
Неужели, любимый мужчина должен достаться другой? Судьба упорно сводит их во второй раз! А как же я?
– Мне очень, очень жаль, леди Элира, – доносится сверху голос дворецкого.
И сколько сочувствия в его скупых словах! Если бы у меня было хотя бы немного сил удивляться, я бы непременно это сделала.
Вот только высшие силы это нисколько не заботит.
В Большой зал вбегает мальчишка-лакей, его глаза вытаращены, а лицо раскраснелось:
– Господин Гант! – завидев меня, мигом осекается. – Ой! Леди Стилл.
Мальчик кланяется. Дворецкий морщится, снимает с носа пенсне, неторопливо его протирает:
– Домин, объяснись, что за срочность была носиться по коридорам? Это разве игровая площадка, а?
– Господин Гант, гос… – глотает окончание фразы, страшно волнуется.
Дворецкий явно недоволен его манерами, и, чтобы Гант вновь не начал отчитывать мальчика, я ободряюще ему улыбаюсь:
– Ну что, что там стряслось, малыш?
– Там кто-то приехал! Какой-то экипаж! Чужаки! – и показывает рукой в сторону коридора.
Мы с Гантом переглядываемся. Дворецкий вновь нацепляет на лицо маску невозмутимости, почтительно мне кланяется и идёт прочь из зала.
Я поднимаюсь и следую за ним.
Я не хочу идти туда, не хочу видеть, не хочу знать, но… иду."
"Застываю в проёме арки, где заканчивается коридор, ведущий в прихожую. Затаив дыхание, смотрю, как Гант выходит в вечернюю темноту. Холодный порыв ветра из приоткрытой двери бьёт по ногам, колышет подол моего нежно-розового платья.
Снаружи раздаются голоса, они приближаются.
А потом порог переступает женщина в чёрном дорожном плаще, наброшенном поверх светло-серого платья с воротом под горло. Я никогда её не видела, но сразу узнала.
Ларии Лэйтона, о внешности которых я когда-то давно наводила справки, были всего лишь копиями. А сейчас передо мной стоит оригинал.
Длинные светлые вьющиеся волосы, спокойные голубые глаза, правильные черты лица, полные розовые губы.
