В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Скрещивает руки на груди, поднимает подбородок.
– С чего бы мне носить чёрное?
– С того, что твой муж погиб? – пожимаю плечами.
В ответ – снисходительная улыбка и спокойный ровный голос:
– Рэйнер жив. Я точно знаю.
– Но… – перебираю листы пергамента на столе, нахожу подробную сводку событий с того дня в одной из газет. – Ты читала отчёт?
Корабль Файерстоуна взял на абордаж судно противника, завязался бой, к которому туча вопросов, но ответы пусть ищет тайная полиция, как и предателей, если таковые были, а судя по финалу, без них не обошлось.
– Ты видел тело? – глухо спрашивает Ангелина.
А, ну всё ясно. Слава Стихиям! Она не тронулась умом, а просто решила верить в чудо и отказывается признавать суровую правду. Защитная реакция.
Молчу, раздумывая над тем, пора ли вернуть её с небес на землю, или оставить как есть, позволить ей и дальше жить в розовых фантазиях. Последнее чревато, учитывая, что здесь замешаны дети.
– Мне жаль, но с такими ранениями не выживают, – предпринимаю слабую попытку воззвать к её разуму.
Ангелина отходит к окну. Обхватывает себя за плечи. Смотрит немигающим взглядом в ночную темноту. Затем я слышу её спокойный ровный голос:
– Ты не понимаешь, Лэйтон, а я не знаю, как объяснить. Он жив. Я знаю. Чувствую. Рэйнер никогда меня не оставит. Он этого не сделает. Точка. То, что случилось – это какая-то чудовищная ошибка, глупый фарс, который просто нужно переждать, и всё будет как раньше.
Она вздыхает, прячет лицо в ладонях, затем я слышу её сбивчивый шёпот:
– Если бы не его проклятое завещание, за которое я ему ещё устрою… Если бы не это, я бы спокойно ждала его столько, сколько потребуется, но сейчас… Я не знаю, сколько всё это продлится и когда он вернётся ко мне. Через год, два, пять лет? У тебя прекрасная жена, Лэйтон, я очень за тебя рада. У меня тоже налаженная жизнь в столице и место при дворе. Если Рэйнер не верил, что я справлюсь, он мог бы назначить опекуном своих детей того же Хэлленбурга, я не знаю, или кого-то из наших приятелей, но он почему-то выбрал тебя!
Радуюсь, что Ангелина стоит спиной и можно не прятать эмоции.
– Впрочем, неважно, – продолжает Ангелина. – Всё это ерунда, мелочи. Главное – что мы успеваем всё исправить.
