В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
– Надо же, весь гарем в сборе, – неудачно шутит Кристиан после того, как ему представляют Ангелину. – Хоть какое-то развлечение в нашей унылой глуши.
Незаметно для Лэйтона бросаю в Кристиана виноградинкой, от которой тот ловко уворачивается, после чего смеётся и вскидывает руки ладонями вверх, показывая, что сдаётся. Улыбаюсь ему в ответ. А что ещё остаётся? Плакать? Не уж, лучше смех, чем слёзы.
– Мы сможем заняться нашими делами сразу после завтрака? – спрашивает Ангелина у моего мужа.
– Нет, – Лэйтон вытирает губы салфеткой.
– Но… зачем нам твой делопроизводитель? – растерянно спрашивает Ангелина. – Я же узнавала, что нужно сделать.
– Это всё замечательно, – сухо парирует Лэйтон. – Что ты узнавала. А сейчас должен узнать я. Ты ведь не думаешь, что в подобных делах можно действовать наугад?
– Нет, но…
– Я рад, что мы друг друга поняли, – он встаёт из-за стола, показывая, что разговор окончен.
Задумчиво провожаю взглядом их удаляющиеся фигуры. Чувствую странное внутреннее удовлетворение. Не похоже, чтобы Лэйтон слишком уж церемонился с бывшей. С другой стороны, она явно дала мне понять, что хочет уехать как можно скорее.
А если судить по его словам, он не намерен легко её отпустить…
16. Красный или синий?
Элира.
Три дня я практически не вижу Лэйтона. Они с Кристианом уезжают рано утром, а возвращаются поздно вечером.
Я стараюсь не думать о том, что муж намеренно оттягивает отъезд своей бывшей.
Ангелина злится на него за эту задержку, но повлиять на ситуацию не может.
– Не понимаю, – ворчит она, прохаживаясь перед окном в библиотеке, – что можно делать столько времени на этой проклятой шахте?
– Лэйтон говорил, там сейчас сложные работы, – пожимаю плечами. – Ему важно там быть.
Ангелина вздыхает.
Она возвращается к столу, за которым, склонившись над листом пергамента, сидит Ричард. Хмурится, всматриваясь в лежащий перед сыном листок, сверяется с книгой, которую держит в руках:"
"– Не все формулы разящей магии огня написал, ещё три! Вспоминай! Господин Торнтон будет недоволен, если ты всё забудешь за эту поездку, – добавляет себе под нос, – которая неизвестно, когда закончится.
Мальчик морщит лоб, силясь вспомнить то, что просят.
