В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Одно дело догадываться, и совсем другое – знать наверняка.
Он любит её! Любит другую! Любит свою бывшую!
Не зря говорят: бойтесь своих желаний. Я так желала увидеть в чашке Лэйтона красный верис. И вот желание исполнилось. Искажённо и неправильно, но – исполнилось.
17. Перед сном
Элира.
Какое-то время сижу в темноте на твёрдом полу. Глотаю слёзы. Тру глаза. Надо успокоиться и решить, что делать дальше. Фух.
В глубине души я знала, что всё так и будет. Ведь знала? Знала! Так что теперь страдать?
С трудом поднимаюсь на ноги.
Мне нужен какой-то план. Листаю страницы. Ещё раз вытираю лицо.
Вдруг дверь за спиной распахивается, и я слышу мальчишеский голос:
– Мама, мама, я нашёл её! Элира здесь! Она здесь, в библиотеке!
Смотрю на Ричарда с укоризной. Он на меня – довольно. Но поздно что-то менять.
– Молодец! – хвалит Ангелина сына. – Мой помощник! А теперь беги, поиграй!
Бывшая Лэйтона прикрывает за собой дверь, прислоняется к ней спиной и виновато на меня смотрит.
– Элира, я тебя расстроила? Прости, пожалуйста. Я вовсе не то имела в виду! Послушай…
– Нет, – упрямо мотаю головой. – Всё в порядке!
– Но я же вижу…
– Правда, не стоит. Тебе лучше вернуться к детям.
Вернётся она, как же. Взгляд Ангелины умный и цепкий. Но внешне она согласно кивает:
– Конечно, так и сделаю.
Она делает всего шаг навстречу. До меня вдруг долетает сладкий фруктовый аромат её духов, и живот внезапно скручивает.
Я в ужасе прижимаю ладонь ко рту. Ох, нет!
Дверь заперта. На пути Ангелина. Ни туалета, ни рукомойника нет.
В ужасе мечусь глазами по комнате. Взгляд цепляется за огромный горшок с цветами.
Бросаюсь к нему и сгибаюсь пополам. Меня выворачивает наизнанку один раз, второй, третий.
Не сразу понимаю, что кто-то аккуратно придерживает волосы и гладит по спине.
Вот уж ситуация. Хуже не придумаешь.
Ледяной пот катится ручьём по спине и вискам. Колени дрожат, как и руки, которыми я цепляюсь за гладкий глиняный горшок.
Глубокий вдох, второй, третий. Запах земли и немного – розового драконфлоса. Прости, цветочек!
Ангелина протягивает белоснежный шёлковый платочек. Вытираю им сначала губы, затем мокрый лоб. Поворачиваюсь спиной, сажусь прямо на пол и роняю голову на согнутые в локтях руки.
