В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Не совсем понятно, что именно, но что-то определённо не так. Не как обычно. Хм.
В груди нарастает неясное чувство тревоги. Быстрым шагом пересекаю гостиную и распахиваю дверь спальни жены.
Элира расчёсывает волосы, сидя за туалетным столиком в ночной рубашке. Чувствую облегчение. Словно её могло здесь не быть – странная мысль. Откуда бы ей взяться?
Элира здесь, разумеется, как же иначе?
Какое-то время просто стою, убрав руки в карманы брюк и прислонившись плечом к дверному проёму. Наблюдаю за ней. За тем, как круглая деревянная щётка скользит по её шелковистым волосам цвета шоколада.
Внутри становится тепло. И как я раньше жил без неё? И следом за этой мыслью – ядовито-тревожная – как буду жить?
Но ведь сейчас всё нормально! И никаких признаков угасания нет. Кто разберёт эту проклятую магию? Ведь жила какая-то женщина с нею и до пятидесяти лет! И с Элирой будет так же. С чего бы молодой и здоровой девушке умирать? Да, определённо, всё будет хорошо.
Отделяюсь от дверного проёма и иду к жене. Останавливаюсь за ней. Встречаемся взглядами в овальном зеркале с серебристой резной рамой. Элира улыбается едва заметно кончиками губ.
Кладу ладони на её плечи. Наклоняюсь вниз, целую в шею. Её кожа такая нежная и приятно пахнет цветами. Тяну вниз ткань её рубашки, целую каждый освобождающийся сантиметр кожи.
– Щекотно, – смеётся она.
Откидывается назад и зарывается пальчиками мне в волосы, массируя затылок.
Её голос словно колокольчик.
– Почему ты здесь? – рычу ревниво, продолжая стаскивать вниз её ночную рубашку.
– А где ещё мне быть?
– Там, где была все последние месяцы – в моей постели.
– Ммм, – тянет игриво. – Подумала, вдруг, я тебе надоела?
– Что за глупости, – пробираюсь рукой под ткань и с наслаждением обхватываю её упругую грудь, которая не умещается в ладонь. – Разве это может надоесть?
– Хотела… – с придыханием, от которого у меня сносит крышу, – чтобы ты соскучился…
– Я соскучился, – подхватываю её на руки и несу на кровать, – сейчас покажу, как я соскучился!
Ночью лежу без сна и смотрю в тонущий во тьме потолок балдахина.
И вдруг становится страшно потерять всё это.
Касаюсь губами её волос и прижимаю к себе ещё крепче.
