В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Двухэтажное здание из серого камня. Пожалуй, единственное в этой дыре – с чистыми окнами, в которых виднеются бордовые занавески. Над массивной деревянной дверью вывеска «Отель Ирх».
Вижу в окно кареты, как ехавший верхом Шэр спешивается. Привязывает коня и скрывается в дверях гостиницы. Как всегда, идёт первым разведать обстановку.
Теперь уже и наш экипаж останавливается. Я первым выхожу наружу.
Ботинки тут же вязнут в толстом слое красно-коричневой пыли. Кроваво-красный диск закатного солнца почти докатился до линии горизонта, что виднеется за полями в конце улице.
Воздух здесь ощутимо прохладнее, чем на побережье. Чувствуется, что мы отдаляемся с юга на север.
Из трубы домика напротив идёт дымок. Морщусь. Не люблю дровяную вонь.
Машинально подаю руку Элире. Чувствую, как её тёплая ладошка сжимается в момент касания. Всё-таки побаивается меня. Что ж, правильно делает."
"– Хозяин, – слышу спиной звук хлопнувшей двери и развязный голос Шэра, а вот и он сам. Жуёт спичку, кивает в сторону входа в гостиницу, – там всё чисто, ничего подозрительного, вот только…
Ухмыляется, гад.
– Что? – окатываю его невозмутимым презрением, мигом остужая веселье и пыл.
Наёмник откашливается и продолжает уже серьёзным тоном:
– Приличная комната, та, что для господ, всего одна. Остальные простые совсем, да койки в общих спальнях.
– Ясно, – чувствую, как уголки губ тянет вниз.
Оглядываюсь на девчонку, которая слышала весь разговор. Ну, разумеется. Вон какие делает огромные ореховые глаза-блюдца.
– Что взять с этой дыры, – выплёвываю презрительно и принимаюсь натягивать перчатки. – Значит, мы с леди Элирой будем спать в одной комнате. Там хотя бы разные кровати?
– Неа, – мотает головой Шэр, а у самого черти в глазах пляшут.
Забавляется, засранец.
Хаос с ними, с этими приличиями. Девчонка, считай, уже моя жена. Уже моя.
– Проводи леди наверх, – приказываю этому весельчаку и киваю на своего камердинера, который возится с чемоданом, – и помоги Эду с вещами.
– По ужину распорядиться? – спрашивает Шэр.
– Нет, я сам, – качаю головой. – Взгляну, что здесь есть.
Смотрю на побледневшую девчонку. Проклятье, чего она так испугалась? Неужели, думает, что я наброшусь на неё этой же ночью?
В каком-то унылом гадюшнике? За кого она меня принимает? За прыщавого юнца, которому не терпится?
– Поднимайтесь наверх, леди Элира. И отдохните с дороги. Я буду позже.
Надо было видеть, с каким испуганным видом она шла вслед за Шэром, тащившим тяжёлый чемодан.
