В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Достаю из чёрной кожаной папки листы пергамента с последними отчётами по делам поместья и Пимара. Не успел просмотреть их до отъезда. Сейчас как раз есть время.
Остаток пути проходит без происшествий.
В лучах закатного солнца мы пересекаем границу, разделяющую Сортанат и враждебную империю.
Мы в Альдебран.
– Уже приехали? – потягиваясь и изгибаясь, словно кошка, спрашивает Элира.
Голос сонный и хриплый спросонья. Глаза блестят живым интересом. Подсаживается поближе к окну, прислоняет ладони к стенке кареты, а сама прилипает к стеклу.
С восхищением смотрит и, не дожидаясь моего ответа, протягивает:
– Ух, ничего себе! Здесь всё по-другому! И так красиво!
Усмехаюсь уголком рта, наблюдая за ней. Давно не видел подобной непосредственности и детского восторга от грязного приграничного городишка.
Погоди, это ты ещё поместье Стилл не видела.
Ловлю себя на мысли, как много мог бы дать этой девочке человек с моими возможностями.
Девочке с наивными ореховыми глазами, которая всю жизнь провела в убогой деревне, но манерами и внутренним достоинством могла бы тягаться с леди из знатных семей.
Да, всё могло быть иначе. Но жизнь странная штука.
С усилием отдираю себя от её восторженных глаз. Не стоит относиться к ней как к человеку, иначе есть риск привыкнуть. Она просто вещь, артефакт. Редкий и ценный. Временный.
– Да, приехали, леди Элира, – роняю намеренно холодно.
С глухим звуком захлопываю папку с бумагами. Равнодушно смотрю в окно.
Да уж, восторгаться здесь явно нечем.
Вывески заведений на любой вкус. В основном предлагают выпить, поесть, снять девочку на ночь или на пару минут, кому как.
За внешним фасадом улыбчивых зазывал в цветастых нарядах легко разглядеть менее привлекательную личину этого третьесортного городка.
Надравшиеся вусмерть работяги, для которых стакан – единственный способ забыться после тяжёлого дня.
Продажные женщины в откровенных нарядах.
Разного рода шваль с гнилыми зубами и сальными усмешками.
Мда уж, красота, ничего не скажешь. Презрительно морщусь.
– Вот это да! – шепчет Элира, когда за окном проплывает витрина магазина с безвкусными платьями. Какие ещё могут шить в этом захолустье?
Нда, немного девчонке надо, чтобы испытать восторг. Оставляю при себе ядовитые замечания. Наконец-то, приехали.
А вот и единственная в городе приличная гостиница в конце улицы.
