В темном зале драконьей крепости, голова Ирис пульсирует от невероятной боли. Свет играет на хрустале, ноющая музыка накрывает её как волна ужаса. Она с трудом разлепляет веки и видит чужие глаза — мужские, холодные и жесткие.
Кто сказал, что будет просто?
Мимо проплывают аккуратные домики. Элис, по-прежнему роясь в корзине, бормочет что-то про пирожки.
«Руни, тогда расскажи о системе титулов. Кто такие драконорожденные? Чем они отличаются от высокорожденных?»
Помощник с энтузиазмом пустился в объяснения, начав с древних легенд. Пришлось остановить его ещё раз.
«Коротко и по существу, Руни».
Наконец, получаю более или менее вразумительный ответ и недовольно хмурюсь. Система, мягко говоря, странная. В моём мире всё было просто: князья, графы, бароны… А здесь статус зависит от чистоты крови! И в наследство его не передать.
«А ещё, — добавляет Руни, — есть имущество…»
Ага, рабы в переводе на простой язык.
«То есть, любого, кроме чистокровного дракона, можно превратить в имущество?» — уточняю я.
«Теоретически — да, но существует сложный регламент. Нужно совершить тяжкое преступление. И последнее слово всё равно за хранителем Истока».
Снова этот брат императора!
«А какое место защитник Истока занимает в иерархии империи?» — спрашиваю я.
«Он возглавляет дозорных Истока, — поясняет Руни. — Это целая система, включающая охрану Цитадели, законников, военных… Очень влиятельная фигура».
Я кивнула, переваривая информацию.
13. «Уставший дракон»
За окном стремительно меняется пейзаж. Цитадель с её блестящими шпилями и каменными стенами остаётся позади. Теперь по обе стороны дороги простираются бескрайние степи, пожелтевшие под жарким солнцем.
Ветер свистит в пробоине вместо окна, треплет мои волосы и забирается под платье.
Я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит со мной.
— Долго ехать? — спрашиваю я.
— До Тринадцатого Региона? Дней семь, не меньше, — отзывается Элис. — Если повезёт, и «железные кони» не сломаются.
«Семь дней! — в ужасе думаю я. — Целая вечность!»
Элис неожиданно притихает. Ловким движением выуживает из корзинки свёрток белой ткани, разворачивает, и вот уже на моих коленях оказывается гора румяных, с хрустящей корочкой, пирожков.
