В темном зале драконьей крепости, голова Ирис пульсирует от невероятной боли. Свет играет на хрустале, ноющая музыка накрывает её как волна ужаса. Она с трудом разлепляет веки и видит чужие глаза — мужские, холодные и жесткие.
Тело ноет, словно один сплошной синяк, измученное бесконечной тряской. На пятый сыплю такие проклятия в адрес Атертона, что даже болтушка Элис замолкает.
На шестой день мы практически не останавливаемся, разве что на две минуты — перехватить на ходу какой-нибудь еды да справить нужду. Дорога, петляя, уходит в бескрайние степи. Колёса повозки то и дело подскакивают на ухабах, заставляя нас вздрагивать от неожиданных толчков.
Голова гудит от бесконечных рассказов Руни про драконарожденную, которая пробудила своего дракона и обрела крылья, сотканные из солнечного света.
Я уже сто раз пожалела, что вообще спросила про этот мир. Вся информация просто не умещается в голове. Я же не оракул, в конце концов!
В тот момент, когда моё терпение грозится лопнуть, наша чудо-карета, к счастью, останавливается.
— Выходите! — дозорный стучит по стенке повозки. — Приехали!
14. «Уставший дракон»
Мы с Элис выходим из повозки.
— Это Тринадцатый регион? — спрашиваю я оглядываясь.
Среди бескрайних степей высится одинокий дом. Четыре этажа, белые стены. Вокруг какие-то хозяйственные постройки.
Элис хмурится.
— Это гостиница, лиора, — бросает она, запрокидывая голову и закрывая глаза ладонью от заходящего солнца. — «Уставший дракон»? Серьёзно? — Элис указывает на светящийся рунический знак над входом. — У них здесь что, тысячелетие назад мода застыла?
Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду, но тут вмешивается Руни. Он говорит: драконы больше не используют названия.
Дозорный, до этого молча наблюдавший за нами, кивает в сторону гостиницы:
— Здесь переночуем. Дальше самый сложный участок дороги, — говорит он. — Начинается Янтарный Гребень — горная гряда, где любая тропа — испытание. Будем проезжать совсем близко к Двенадцатому.
Мы входим в холл гостиницы.
Правда, вода в нём — какого-то неестественного, почти ядовито-зелёного цвета. Над самим ручьём пульсирует едва заметная надпись.
Пока дозорный идёт к стойке, я вглядываюсь в знаки. Чем дольше смотрю, тем отчётливее различаю слова: «Для декора. Не пить».
