Я бегу по ступенькам, придерживая блестящие от слёз юбки нежно-зелёного платья. На пороге кабинета мой Эридан стоит у окна — несчастный житель мира чудес, который я неверно понимала. Тишина — то ли он ушёл? Я сейчас разорву его и посмотрю на свои драконьих тяжести.
Но сейчас… каждому его слову…
— Я верю тебе, — шепчу, удивляясь собственной откровенности. — Хотя не должна. Это всё из-за чая? Кто знает, какая магия на нём закрепилась.
Мои пальцы словно сами по себе поднимаются и касаются его лица, проводят по щеке, очерчивают контур губ.
Эридан перехватывает мою руку, задерживает её у своих губ.
— Мне всё равно, — говорит он, и его глаза темнеют, как грозовое небо. — Магия чайника или связь истинной пары — мне всё равно, что именно заставляет меня хотеть тебя больше, чем что-либо в этом мире.
Что-то внутри меня ломается. Последняя стена, последний барьер, последнее сопротивление.
Подаюсь вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами, и прижимаюсь губами к его губам.
Глава 55"
"Мир вокруг исчезает. Есть только это прикосновение, только жар, растекающийся по венам. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что это безумие, что я снова делаю ошибку, что завтра я, возможно, буду жалеть об этом. Но сейчас, в момент, когда его губы отвечают на мой поцелуй с той же страстью, с тем же голодом — мне совершенно всё равно.
Я целую Эридана, и это ощущается правильным. Даже если это магия чайника, временное помутнение рассудка — пусть. Некоторые ошибки стоит совершать снова и снова.
Каждая клеточка тела вспыхивает, словно звезда, рождающаяся во тьме космоса. Руки Эридана скользят по моей спине, притягивая ближе.
Резкий звон разбивает интимную тишину. Мы отрываемся друг от друга, и я вижу, как чашка Эридана лежит на полу, разбившись на мелкие осколки.
— Прости, — шепчет он, но его глаза не выражают ни капли раскаяния.
— Ничего. Я сделаю новую. Ещё лучше.
Мой голос звучит иначе — ниже, интимнее. Словно уже не принадлежит мне. Уголки его губ приподнимаются в улыбке, от которой сердце пропускает удар.
— Знаешь, — произносит он, обводя пальцем контур моих губ, — иметь жену, увлекающуюся лепкой посуды, очень удобно. Можно перебить всё в доме, а ей потом будет чем заняться.
Его слова, такие обыденные, такие домашние, пронзают меня, как острая игла. Горечь поднимается к горлу.
— Бывшую жену, — поправляю я, отвоёвывая себе несколько сантиметров пространства. — Забыл?
— Так выходи за меня снова.
Это не вопрос, не просьба, а скорее утверждение, как будто он уже знает, что я отвечу.
Воздух застревает в лёгких. Комната вокруг кружится, словно я попала в центр урагана.
