Я бегу по ступенькам, придерживая блестящие от слёз юбки нежно-зелёного платья. На пороге кабинета мой Эридан стоит у окна — несчастный житель мира чудес, который я неверно понимала. Тишина — то ли он ушёл? Я сейчас разорву его и посмотрю на свои драконьих тяжести.
Тысячи мыслей проносятся в голове, но ни одна не задерживается достаточно долго, чтобы сформироваться в слова.
— Эридан, я…
Он не даёт мне закончить. Его губы снова находят мои, и этот поцелуй отличается от предыдущего. В нём больше не просто страсть — в нём обещание. Обещание всего, что могло бы быть. Всего, что ещё случится.
Я таю. Растворяюсь в его прикосновениях. Большие, немного шершавые руки скользят по моей спине, опускаются ниже, и каждое касание оставляет на коже огненные следы. Воздух между нами накаляется до предела, становится густым и тяжёлым.
Внезапно чувствую, как теряю опору. Эридан поднимает меня на руки с такой лёгкостью, словно я не человек, а пёрышко, подхваченное ветром. Инстинктивно обвиваю его шею руками, прижимаюсь крепче.
— Куда? — шепчу я, хотя прекрасно знаю ответ.
— Туда, где нам стоило быть всё это время, — отвечает он, направляясь к спальне.
Моё сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Ощущаю его стук всем телом, пульсацию в висках, в кончиках пальцев, во всех чувствительных точках, которых касаются его руки.
Спальня встречает нас полумраком и тишиной. Эридан опускает меня на кровать с такой нежностью, словно моя кожа сделана из тончайшего стекла. Матрас прогибается под нашим весом, когда он ложится рядом, нависая надо мной.
Его взгляд — тёмная бездна, в которой я вижу своё отражение. Я тону в этих глазах, и мне не хочется спасения.
— Мы не должны… — начинаю я, но слова звучат фальшиво даже для меня самой.
— Нет, — его дыхание обжигает мою шею. — Мы всегда должны были быть вместе. Всегда.
Его пальцы расстёгивают пуговицы платья одну за другой, с мучительной медлительностью, от которой внутри всё сжимается в сладкой муке ожидания. Эридан целует каждый сантиметр открывающейся ему кожи, спускаясь всё ниже. Его губы как клеймо, оставляющее невидимый, но неизгладимый след. Закрываю глаза и отдаюсь ощущениям, позволяя себе тонуть в них без остатка.
Мои руки сами находят пуговицы его рубашки, дрожащими пальцами расстёгивают их, обнажая безупречную кожу под тканью.
Наша одежда исчезает — слой за слоем. Мы обнажаемся друг перед другом — не только телом, но и душой. В этом есть что-то сакральное.
Я прогибаюсь в спине, касаясь его торса, и жмурюсь, потому что меня пронзает электрический разряд такой силы, что из горла вырывается стон.
