Под накинутым дорогим камзолом мерцает роскошь, а из-за захваченной меткой истинности магии хозяина двора звенит напряжение. "Могу и запрещаю," глухой голос мужчины кажется спокойным, но в нем скрываются опасные планы. Я же не пленница — я хозяйка этого дома. Меня никто не может заподозрить в том, что рождаюсь ребенок принца....
Он что-то подозревает? Или это просто благодарность и желание избавиться от ощущения дыхания смерти на затылке?
Чувствую, как щёки заливает румянец. Этот Кристард – ласковый, внимательный – совсем не похож на холодного, требовательного мужа, которого я знала раньше. Словно в нём проснулась другая сторона, о существовании которой я и не подозревала.
— Ты покраснела, — замечает он, и в его голосе слышится удовольствие. — Не помню, когда в последний раз видел тебя смущённой.
— Просто не привыкла к комплиментам, — признаюсь я.
— И это тоже моя вина, — говорит он серьёзно. — Был слишком занят делами, политикой, войной. Забыл, что у меня есть красивая жена, которой нужно внимание.
Его пальцы скользят по моей щеке, и я ловлю себя на мысли, что мне приятно. Что я хочу, чтобы оно продолжалось. Испуганная этим открытием, я отстраняюсь, делая вид, что проверяю Кселарона.
Что-то подозревает? Рам ему всё же рассказал? С чего бы такие перемены?
— Знаешь, — говорит Кристард, поймав прядь моих волос, — мне кажется, мы могли бы начать заново.
Его взгляд опускается на мои губы. Нет, Рам точно что-то ему рассказал! Сердце колотится как сумасшедшее. Его дыхание щекочет мою кожу...
Дверь распахивается с оглушительным грохотом, ударяясь о стену. Я отпрыгиваю от него, как пойманный за шалостью подросток. Кристард, напротив, поднимает подбородок, теряя мягкое очарование и становясь привычной холодной и отстранённой версией себя.
В дверном проёме появляется Майгара.
— Вот ты где! — шипит она, указывая на меня дрожащим пальцем. — Эта стерва пыталась убить меня, Кристард! Она истеричка, которой нельзя доверять ребёнка!
Только её нам сейчас не хватало…
Глава 42
Кселарон, разбуженный шумом, начинает плакать. Я автоматически тянусь к нему, но Майгара делает шаг вперёд, загораживая мне путь.
— Не смей прикасаться к нему! Ты не мать ему!
Её слова ударяют больнее, чем она может представить.
— Мама, — голос Кристарда становится ледяным, таким, каким я его помню. — Что за представление?
— Представление?! — она срывается на визг. — Она пыталась убить меня! Вчера вечером, прямо в коридоре, на глазах у людей!
Я стою, оглушённая этим обвинением, не в силах даже возразить. Майгара упирает руки в бока, её грудь вздымается от гнева.
