Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
А еще я собираюсь построить дом с бассейном.
– Какой бассейн в нашем климате? У нас же здесь не Голливуд!
– У меня будет крытый бассейн. И летом там можно будет купаться, и зимой. Будете приходить ко мне с Димой… Ты как больше любишь, в купальнике или голышом?
– Да ну тебя! – игриво сконфузилась она и легонько стукнула его кулаком по плечу.
– А все-таки?
– Ну, если за нами никто не будет подсматривать, то голышом…
– А если только я буду подсматривать?
– А тебе интересно подсматривать? – покраснела вдруг Нина.
– За тобой – да. Но лучше самому…
– Что самому?
Она попыталась отодвинуться, но Шурин поймал ее за руку, потянул на себя. И она не стала сопротивляться. Более того, безвольно вдруг завалилась набок, уронив голову ему на колени.
– Пусти!
Удерживать ее он не стал, в расчете что Нина сама не захочет подниматься. Но нет, села она, отстранилась. И голову в сторону отвернула.
– Зачем ты так? – спросила с упреком, но не зло.
– Да вдруг представил нас на краю бассейна. Думаю, мы бы прекрасно смотрелись вместе.
– А Дима?
– Что Дима? Он тебе не муж. Вам даже разводиться не надо.
– Но я его люблю.
– Разлюби.
– Это что, приказ? – с игривым каким-то возмущением спросила Нина.
– Нет, это не приказ. Это просьба влюбленного мужчины. Влюбленного в тебя мужчины.
– Даже так? – с приглушенным кокетством улыбнулась она.
– Ты, наверное, привыкла, что мужчины в тебя влюбляются?
– Я привыкла, что в меня влюбляются сильные мужчины.
– Если привыкла, значит, тебя это не удивляет?
– Федор, ты меня извини, но это разговор ни о чем.
– Но я хочу быть с тобой.
– И как ты это себе представляешь?
– Главное, чтобы ты захотела, – поднимая бокал с коньяком, сказал он.
– Но я люблю Диму.
Она без тоста коснулась фужером его бокала и сделала несколько глотков с такой жадностью, будто пыталась утолить сильную жажду.
– А если одно другому не помеха?
– Это ты о чем?
– Ты же любила Диму, когда жила с Глебом, – еще более грубо намекнул Шурин.
– Прекрати говорить глупости. Тебе это не идет.
Она вдруг поставила пустой фужер на стол и положила голову ему на плечо.
– Я знаю, о чем ты думаешь… – тихо сказала она. – И я знаю, как себя вела… И как могу вести…
Он рывком отстранился от нее, и Нина стала заваливаться на бок. Она бы уронила голову на диван, если бы Шурин не подхватил ее.
Глаза у Нины закрыты, и никакого намека на сопротивление.
