Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
И все же ты можешь не отвечать, если это слишком…
– Все нормально, Вера, – заверяет он меня. – Мы с ним не были особо близки. – На его уставшем лице, освещенном уличными огнями, проступает хмурая задумчивость. – По крайней мере не так, как показывают в фильмах. Никаких разговоров по душам и всего такого. Но все свое детство я на него равнялся. Хотел стать врачом, как он.
– Ты хотел стать врачом? – удивляюсь я.
– Думал, что хотел. – Антон небрежно пожимает плечами.
– И как ты тогда оказался в авиации?
– Случайно, наверное.
"Мне хочется задать Антону десятки вопросов о том, что именно поразило его в том полете. В какую секунду, минуту или час пребывания в небе он понял, что хочется возвращаться туда снова и снова. Мне хочется узнать, действительно ли его тяга к полетам столь сильна, и можно ли назвать эту тягу в своем роде любовью, однако я оставляю себя на полувдохе: демонстрировать подобный интерес к почти бывшему мужу по меньшей мере неуместно.
– Получается, в последнем классе ты резко поменял направление для поступления? – Ограничившись нейтральным вопросом, я все же надеюсь услышать более подробный рассказ.
– Нет. – Антон усмехается. – Я пошел в мед.
Оказывается, самые обычные факты из биографии человека, которого любишь, тоже могут ранить и задевать за живое куда сильнее, чем представляется в теории.
– Ого, – выдавливаю я с фальшивым весельем. – И каким же врачом ты планировал быть?
– Хирургом, – Антон отвечает сразу. – Как отец. Они с матерью были очень горды, когда я поступил на бюджет. И мне нравилось, что мной гордятся.
Его спокойный и ровный голос не выражает ни печали, ни разочарования, но я все равно чувствую то, что Антон, возможно, не готов признать и наедине с самим собой.
Сожаление. Обиду. Уязвимость.
– Но ты не доучился, – замечаю я, побуждая его продолжить историю.
– Нет. – Он кивает. – Бросил на втором курсе, когда окончательно убедился, что медицина не мое занятие. Я все свободное время торчал в любительском летном клубе, но этого не хватало.
– И как отреагировали твои родители?
Я слышу короткий смешок.
– Угадай. – Мы обмениваемся взглядами. – Был семейный скандал. Первый и единственный на моей памяти.
