Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
С угрозами, криками и пророчествами насчет моей глупости. Мы еще года два, вроде, не разговаривали.
Я хмурюсь.
Сказанное Антоном мало проясняет для меня мотивацию его родителей, как бы я ни старалась мысленно найти подходящие предположения о причинах их реакции. Профессия пилота, престижная и высокооплачиваемая, едва ли проигрывала врачебной практике. Скорее, наоборот, гарантировала любому ребенку куда более обеспеченное будущее.
– Я не понимаю, – признаюсь я тихо, – почему они были настолько против? Разве они не хотели, чтобы ты занимался тем, что тебе действительно интересно?
– Они авторитарные люди, – Антон усмехается, словно и правда не чувствует ни капли разочарования из-за семейного разлада.
Я молчу, осмысливая новую для себя информацию об Антоне.
Злость на родителей Антона, не сумевших дать ему главного, захлестывает меня сбивающей с ног волной.
Сейчас я более чем отчетливо понимаю, почему он такой, какой есть. Откуда взялись его холодность и закрытость.
Он не умеет быть другим, потому что никто не научил его быть другим.
Злость, вызванная прежде всего обидой за Антона трансформируется в желание обвинить его родителей не только в холодности, но и в случившейся с нашим браком неудаче.
– Вера? – зовет меня Антон, и я вздрагиваю. – Похоже, тебе пора спать.
– Да, – я заторможенно киваю, все еще погруженная в свои мысли и чувства. – Да, давай спать.
Глава 28
О сказанных только что словах Антон начинает жалеть, едва приходит понимание: спустя несколько секунд Вера вновь скроется за дверью спальни, и не останется ни тепла ее тела, ни мягкого, успокаивающего голоса, ни знакомого лавандового аромата ее геля для душа.
Ни потому что сегодняшняя ночь темнее многих других. Ни потому что отброшенные прочь ореолом Вериного внутреннего света мысли вернутся, как только он останется наедине с собой.
Нет, дело в другом.
