Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
У Антон больше не получается убедительно игнорировать один простой факт: его жизненная потребность находиться рядом с Верой обострена до предела уже не первый день. Ему нет покоя в выходные. Ему нет радости в рейсах, – и в минуты, когда перед глазами разливается сияющий рассвет, он не чувствует былого восторга.
До минувшего вечера Антон, почти ежедневного вспоминая ее вопрос, раз за разом пытался всерьез представить день, в котором Вера перестанет быть ему женой. Что однажды она окончательно исчезнет из его жизни.
Его терпения и выдержки не хватает надолго. Каждая подобная фантазия заканчивается на посещении ЗАГСа. О дальнейшем Антон думать просто отказывается."
"Когда прошлым вечером Вера сама предоставила ему повод для встречи, он был почти счастлив. Ключи от машины оказались в его руке прежде, чем он осознал, зачем столь внезапно потребовался собственной жене, предпочитавшей целенаправленно избегать с ним лишних встреч.
В дороге Антон, стараясь отвлечься он угнетающих мыслей о гипотетически грозящих Вере и ее подруге опасностях, строил планы.
Конечно же, с идеями предлогов для совместного времяпровождения дела у Антона обстояли откровенно плохо: он и двух слов из себя не выдавил. Какая черная ирония, что придумывать ничего в итоге не пришлось.
Чересчур погрузившись в собственные воспоминания, он с опозданием понимает, что в настоящем Вера уже поднялась с дивана и собирается уходить.
– Останься. – Подняв голову, Антон всматривается в Верино лицо сквозь полумрак, хотя и без того чувствует ее недоумение. Может быть, даже шок. – Не в том смысле, что… Только сон.
После продолжительной паузы Вера кивает и опускается обратно на постель.
– Только сон, – повторяет она, прежде чем забраться дальше и лечь у спинки дивана.
Больше никто из них не произносит ни слова.
Приглушенное тиканье кухонных часов, достигающее его слуха, совпадает с биением сердца у него в груди, где собирается горькая и едкая тоска. По кромке его усталого сознания бродят отголоски многочисленных воспоминаний об отце.
Закрыв глаза, Антон медленно увязает во сне.
