Автор
Внутри шкафа с мерцанием плещутся изящные туфельки и нежный розовый шарфик — детали вдохновлены сказочным миром. Книга "Неправильно, но сладко" начинается маленьким эльфийским голосом, описывая первые хрупкие шаги юной героини на холодном зимнем воздухе.
Бляха, да я тут с ним вместе и замерзну! Не выберусь просто! Медведь здоровенный, надо же как скрутил! Не вырвешься!
Понимаю, что силу тут применять смешно, и решаю немного схитрить:
— Милый… Милый… Давай домой пойдем? Давай? Холодно, замерзла я…
Мужик неожиданно открывает глаза, опять дышит на меня спиртягой (боги, да что же он жрал такое, что сама от его выхлопа пьянею?) и бормочет:
— Замерзла? Ну тогда домой…
И неожиданно резко встает, только чуть пошатнувшись!
И вытягивает меня за собой!
Да так шустро и легко, словно и не валялся только что в счастливой алкогольной отключке!
Ого!
И только я собираюсь, радостно выдохнув, оставить уже этого снеговика на волю судеб, как он снова резко притягивает меня к себе, бомочет:
— Какая беленькая…
И целует!
И я, в полном шоке от неожиданной активности недавнего бревна, не сопротивляюсь! Просто тупо повисаю в медвежьих лапах, позволяя себя тискать и целовать.
И вот что удивительно: выхлоп у него жуткий, спиртовой, а вот вкус губ… Приятный.
Мужик целует умело и глубоко, держит грубо, но не больно, и я в этой глупой ситуации могу только бессмысленно дергать руками и пытаться найти опору ногам, и без того уже омертвевшим из-за проклятых сапог.
Получается откровенно херово, потому что моего копошения даже не заметно. По крайней мере, мужику оно не мешает. Он легко поднимает меня повыше, прямо в процессе, так сказать, поцелуя, лезет лапами под короткую шубку, и его пальцы почему-то очень горячие, касаются моей обнаженной спины.
Ну да, не только сапогами я сегодня блистала…
С губ он переходит на шею, смачно целуя и облизывая, пыхтя при этом, словно большой шумный морж, а я, обрадовавшись неимоверно полученной возможности говорить, тут же ею пытаюсь пользоваться, упираясь ладонями в каменные плечи мужика и бомоча возмущенно:
— Что вы себе позволяете? Отпустите немедленно… С ума сошли? Да пустите же, я говорю! Что вы… Ах…
Он в этот момент добирается до подола, и одновременно губами до груди в распахнутой уже шубке, проявляя недюжинное упорство и опытность, потому что я, к своему стыду, наичнаю ощущать некоторое… возбуждение?
Это, конечно, жуть жуткая, вот так, прямо на улице, позволять незнакомому пьяному мужику, который совсем недавно на снегу валялся, между прочим…
И, наверно, в любой другой ситуации… Но сейчас мне страшновато и волнительно.
