Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
Попросил быть в этом платье, — нахожусь я и почти не вру.
Ну и раз уж пошла такая пьянка, откинувшись в кресле, делаю селфи и отправляю его Лёхе. Ответ, что удивительно, приходит мгновенно.
«Подъезжай в „Клематис“ после работы. Тебя будут ждать».
«И, Леонидова, только не нуди там».
Очешуеть. То есть, Лёха на полном серьёзе предлагал? Что-то мне ссыкотно сразу становится. А вдруг он из мести мне какую-нибудь гадость сделает?
С другой стороны, Лёшка репутацией дорожит.
Да и мы почти в расчёте по большому гамбургскому.
— «Клематис»? — почти стонет Кристина. — Возьми меня с собой.
— Не получится, — отказываю я.
На самом деле, не думаю, что Климов бы запретил, но я рядом с сестрой всегда чувствую себя бледной тенью, так что как-нибудь без неё.
Кристина, разумеется, начинает дуться, но у меня и так проблем хватает, чтобы париться ещё и по этому поводу.
В этом я убеждаюсь, когда после долгих сомнений всё-таки приезжаю в салон.
Услышав мою фамилию, в меня тут же вцепляются две нимфы, на фоне которых даже моя Кристинка — замухрышка.
— Ну кожа хорошая, — будто пытаясь меня приободрить, говорит девица, прикладывая к моему лицу какие-то клочки ткани.
— Остальное исправим, — уверенным тоном пугает меня вторая.
И только мастер по маникюру, к моему счастью, молчит.
Климов появляется всего на десять минут и ровно тогда, когда я с зелёным лицом, благоухающим водорослями, иду к какой-то лампе.
— Леонидова, — хмыкает он. — Мы сделаем из лягушки царевны.
Лёха скидывает с плеча чехлы с одеждой, привезённой для меня.
— И сколько это будет мне стоить? — нервничаю я.
— Это тебе от меня.
— С чего бы такая щедрость? — подозрительность во мне пробуждается мгновенно. Не те у нас отношения.
— Это не щедрость, детка. Это месть. Но ты поймёшь это потом.
Козёл. Был козлом и козлом остался.
Я действительно не понимаю, что он имеет в виду, но сейчас мне главное — уйти из салона без ущерба.
Совсем без потерь не обходится. Мне подравнивают концы, оформляют чёлку, выдирают пару волосин из бровей. Но больше всего я трачу нервов, когда мне обстоятельно объясняют, как я теперь должна краситься.
Когда все работы по восстановлению лица по черепу закончены, отражение в зеркале, если честно, шокирует.
Я прекрасно понимаю, что ничего кардинального со мной не сделали.
