Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Приятно, черт побери! Раньше над моей кроватью рокеры и футболисты на стенах висели, теперь меня туда девчонки вешают и ночами вздыхают. Вспомнилось, как Микроб говорил, что мечтал о славе, и не о футбольной — он хотел стать генсеком. Пора себе признаваться, что и я, и Звягинцев мечтал. Да и любой человек, наверное. Ведь никто не рождается серым, нас такими делает жизнь.
Клыков, воткнувшийся в телефон, оживился и аж затопал по полу, не вставая.
— О, глянь, — Непомнящий!
— По первому спортивному — Карпин, — сказал Димидко, тоже следивший за новостями, усмехнулся.
Я смекнул, что это точно будет интересно, и открыл канал. Карпин, видимо, сидел за столиком — его было видно чуть выше пояса, и находился он в холле шикарного отеля, поглядывал в камеру и возмущался:
— Согласен. Вредительство. Вот зачем лить дерьмо на ребят? Они и так делают невозможное. Как думаете? — Он пятерней провел по волосам, качнулся вперед-назад, хоть и этого и не видно, но я был уверен, что его пальцы живут своей жизнью.
— А почему для игры с «Кардиффом» выбрали именно их?
Карпин поджал губы, снова качнулся вперед-назад.
— Это решение футбольного союза.
— Если бы не Нерушимый, то…
Карпин скривился и вскинул руку.
— Оставьте «если» при себе. «Титаны» молодцы. Точка.
— Что вы скажете о Нерушимом?"
"— Я рад, что этот парень в сборной, у него великое будущее. А Шакиров, кто бы за ним ни стоял, больше не откроет на всю страну свой поганый рот.
— Каковы прогнозы на послезавтрашний матч ЦСКА — «Рейнджерс»?
— Я тренер, а не гадалка на кофейной гуще. Мой прогноз — мы победим, что бы там ни воняли всякие Шакировы.
— Спасибо за то, что уделили нам время!
Карпин улыбнулся и обратился к зрителям:
— Смотрите футбол! Болейте за наших!
— Резкий, как понос, — с удовлетворением сказал Димидко. — Всегда уважал Валеру за, что он режет правду-матку!
— Но правда его бывает, кхм, своеобразной, — сказал Гребко.
Семь лет назад его поперли из киевского «Динамо», он затаил обиду и теперь всячески злорадствовал, когда они проигрывали.
