В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
И я сама не поняла, как качнула бедрами навстречу.
Плавно. Адски туго. Ощущая каждый миллиметр твердой, налитой плоти. Задыхаясь от того, как распирает внутри и мучительно-сладко тянет внизу живота.
— Смелая феечка. — Паша оторвался от моего рта и принялся горячими губами насиловать нежные мочки ушей. — Такая мармеладная, как конфета. Снова хочу вылизать тебя. Тебе ведь понравилось, правда?
— Ты слишком высокого о себе мнения.
От движений языка в ушной раковине я чуть не захныкала. Позорно. Предательски. Словно этот мерзавец обнаружил еще один центр удовольствия на моем теле.
И плавил его. Выпрямлял мои несчастные извилины. Настраивал под себя, будто я не женщина, а какой-то примитивный инструмент.
— А потом ты будешь у меня сосать, — не щадя моих чувств, добил этот подлец. — Даже не представляешь, сколько раз я представлял свой член у тебя в горле. Кончал здесь, в душе, мечтая, что обхватишь его губами.
— Умоляю, не нужно.
Совсем осмелев, я скользнула пальцами по широким мужским плечам. Кончиком языка лизнула край татуировки на шее. И губами прижалась к колючей щеке.
— Мне нравится, как ты умоляешь.
Словно просьбы были для него афродизиаком, Паша ухватил меня еще крепче. Стиснул ягодицы… Подозреваю, что до синяков. И задвигался быстрее.
Подкидывал вверх. Опускал на себя, проникая на всю глубину. И повторял все снова.
Без остановок.
Без усталости.
Будто мозг и душу хотел из меня вытрясти.
Как идеальная машина. Мощная. Безжалостная. Но такая правильная… откалиброванная под удовольствие. Что сопротивляться невозможно было.
Лишь принимать.
Толчок за толчком.
Стесывая лопатки о твердый кафель.
Шалея от того, как глухая боль превращается в тягучее наслаждение.
Как я теку, будто телу все мало… словно оно, коварное, только распробовало. Мгновенно подсело.
Как сквозь шум воды слышатся жесткие шлепки. И от удовольствия стоны рвутся из груди все чаще и чаще, громче и громче.
— Паша… Да… Паша!"
"Меня будто и не было. Незнакомка. Смелая, жадная. Зависимая от убийственно-сладкого скольжения внутри. Одержимая горячими губами, тяжелым членом и потрясающим телом этого мужчины.
— Паша… Боже… Да!
Я захлебывалась от эмоций и ощущений. Облизывала и кусала бархатную мужскую кожу. С ума сходила от твердости мышц и силы.
