Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
В следующий раз буду знать, где тебя искать.
— Я устала бегать, — роняю голову ему на плечо, не сводя глаз с огненного танца в камине. — Мне тут спокойно и уютно. Как когда-то было дома, пока не появился Марат и не забрал меня оттуда в свой ад.
Хватка на плечах становится ощутимее. Герман крепче прижимает меня к себе, словно боится потерять. Мне тоже страшно. Я не хочу оставаться одна.
— Больше никто тебя не заберет. Я не позволю, — чеканит он твердо. — Родная, давай здесь дом купим?
— Что? — вздрагиваю и, поймав его серьёзный взгляд, растерянно хлопаю ресницами.
Он кивает без промедления.
— С тобой, — говорит так, будто делает мне предложение.
Впрочем, он давно мне его сделал.
Надо было согласиться ещё тогда, через пару дней после развода с Маратом. Не озираться на мнение окружающих, не ждать, когда родители примут мой выбор. Не сомневаться, а слушать свое сердце, которое всегда ведёт к Герману.
— А как же Германия? Больница? Твоя карьера? — засыпаю его вопросами под треск поленьев и мерное мурлыканье кошечки.
— Насрать, — неоправданно грубо, но я привыкла. — Без тебя мне ничего не надо.
— Предлагаешь жить в этой глуши? — повторяю завороженно, вновь укутываясь в его теплые объятия, как в одеяло. — В тишине и спокойствии, где нас никто не потревожит, — продолжаю мечтательно. — Вдали от общества. От всего мира…
— Да ну его на хрен, такой мир, если он пытается отнять тебя! — разочарованно выплевывает Демин.
Он нервничает, иначе бы не ругался.
Я, наоборот, спокойна и умиротворена.
Не прекращая улыбаться и плавиться от близости любимого человека, я с нежностью провожу ладонью по его груди. Чувствую, как бешено колотится сердце. Как тяжелая мужская рука накрывает мою. Сжимает и впечатывает себе между ребер.
И слышу, как тихо шелестит над макушкой самое главное признание:
— Ты мой мир, Амина.
Глава 26
Герман
Все эти дни я пытался доказать Амине, что мои слова — не пустой звук.
Как только моей будущей мамочке стало лучше, мы начали изучать объявления и расспрашивать местных о домах на продажу поблизости. Выбор достойных вариантов оказался невелик, и сейчас мы вместе приехали смотреть один из них. Я решил, что всё отныне мы будем делать сообща, как одна семья, пусть даже Амина упрямится.
