На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
«А может, у них кляпы во рту, вот они и крикнуть даже не смогут!» - промелькнула у меня в голове мысль – «А вот хрен вам, сомалийские пираты»!
Не успела эта мысль сформироваться, как я разогнулась во весь свой небольшой рост и выхватила из тлеющего костра корягу, вызвав этим сноп ярких искр, и стала размахивать этой палкой, как советский солдат знаменем Советского Союза на здании рейхстага."
"Правду сказать, я не думаю, что он в этот момент был столь же напуган, как и я, да ещё и голосил что-то вроде: «Врёшь, не уйдёшь!» и «Помогите!»! Моей основной задачей было привлечь внимание мужиков, которые ехали на телеге, глядишь, они проснутся, тогда и сможем отбиться… не могут крестьяне бросить нас в беде, никак не могут! Им бы только проснуться и сообразить, что тут твориться! И желательно, чтобы это произошло раньше, чем кто-то из нортманнов прирежет меня, чтобы не орала тут с выпученными глазами.
Быть может, мой план покажется кому-то немного недоработанным, но в ту минуту я понимала одно – если я промедлю и ничего не предприму прямо сейчас, то девушек могут увезти в неизвестном направлении.
Так что я громко орала, размахивая палкой, и краем глаза замечая, что крестьяне, действительно, проснулись, очень быстро поняли, как нужно поступить в этой критической ситуации, и теперь шустро улепётывали с поляны в сторону леса через дорогу.
«Пожалуй, не стоит их за это винить, они всего-навсего крестьяне, а не воины. Конечно, они испугались и сбежали, сохраняя свою шкуру» – решила я, наблюдая за тем, как высокий мужик с короткой тёмной бородкой идёт прямо на меня, обозлённый тем, что я нарушила их планы. Я по-прежнему держала палку в высоко поднятых дрожащих руках, словно знамя, и смотрела прямо на незнакомцев, у которых уже прошёл первый испуг от моих бешеных воплей.
- Шчерво! – процедил мужик, недобро прищурившись – Заплатишь за то, курва це шчерво!
Я криво улыбнулась, отступая к краю поляны. Стерва я, может и стерва… хотя, я слышала в свой адрес кое-что и похуже, так что… «врагу не сдаётся наш гордый Варяг…». Мужики увлеклись моей скромной персоной, так что пленницы могли сбежать… но девушки были столь растеряны, что стояли столбом за спинами похитителей, не решаясь на то, чтобы что-то предпринять.
