Автор
Ранним утром июня в Сан-Франциско наступала тихая непредсказуемость: скатерть с молоком заливалась ковром. Лотти Сталлен, пытаясь оправдаться, не замечала разъяренного Герберта Мосли. Вместе они создавали неловкий атмосферу, переполнявшую пространство дома — будто тайное знание обрушивалось на простые вещи и чистоту дамаста....
Оставив без внимания просьбу Лео насчет карточных фокусов она сказала:
— Расскажи мне про чичако. Это что, местная птица?
Или название индейского племени?
Лео захихикал.
— Вот глупая, — сказал он, когда они вышли из каюты и направились по коридору к ближайшему трапу. — Чичако — это новичок. Тот, кто никогда не был на Аляске. А машер — это тот, кто давно ищет золото, но не разбогател.
Утренний воздух был свежим и душистым, уже предвещавшим дневную жару.
— Это Британская Колумбия, — со знанием дела заявил Лео, указывая на зеленый изрезанный берег.
Лилли остановилась, слушая. Она была рада, что Лео привязался к этой образованной женщине, которая помогает просвещать мальчика, но ее занимали гораздо более важные вещи, чем пейзажи и достопримечательности.
А единственный способ выяснить это — сказать ему, что она невеста Пибоди. По его реакции она узнает, подвела ее интуиция или нет. И если он проявит полное безразличие… Если он останется безучастен, тогда ей предстоят очень серьезные раздумья.
* * *— Ты готов целыми днями вести разговоры на палубе, дорогой, — проговорила Китти Дафресн, откидываясь на подушки совсем другого качества, чем те, которыми довольствовались Лилли и ее подруги.
Джек усмехнулся. Он сидел на краю кровати Китти ч одних трусах, а когда наклонился за шелковыми носками и сшитыми на заказ в Лондоне туфлями, литые мышцы его плеч пришли в движение.
Китти глубоко, удовлетворенно вздохнула Она была рада, что возвращается в Доусон, потому что Доусон был домом. Но их путешествие в Лондон, Париж и Рим стало для нее откровением Замки, виллы и палаццо, которые они увидели, были настоящими, некоторые из них были построены триста или даже четыреста лет назад, не то что имитации, возведенные за несколько сумасшедших, полных шального золота недель.
Пока Джек надевал белоснежную сорочку, манжеты и грудь которой были отделаны кружевами, Кипи размышляла над тем, что, за исключением нескольких мелких инцидентов, Джек очень хорошо вел себя в Европе.
