Юная леди Николетт отправляется в путешествие, где её ждёт неожиданное знакомство с лордом Теодором. Попытки избежать помолвки создают множество интриг, связанные с семьей и обстоятельствами. Возникает вопрос о том, как разрешить противоречия между желаниями и долгом.
Она поднялась ему навстречу. Теодор был тем человеком, с кем в первую очередь хотелось поделиться неожиданным открытием.
– Да. Продолжение истории лорда Фамилиена. Нашлись бумаги, которых не доставало.
– Где? – на лице Теодора застыло удивление.
– Вы не поверите. В моём приданом.
Николетт пересказала слова Герасима, что листы выпали из картины, когда у той во время погрузки в карету отвалилась задняя стенка из-за чрезмерного напора и старания слуги-богатыря.
– И не спрашивайте, откуда они там. Я сама изумлена не меньше.
– Но хотя бы знаете, как полотно попало к вашему отцу?
– Нет, – Николетт развела руками. – Раньше я эту картину не видела. В первый момент даже заподозрила, что папенька мог сам её нарисовать, – губы тронула улыбка.
Теодор взял бумаги в руки, полистал не спеша. В глазах горело любопытство.
– Тогда… – он сел на софу и похлопал ладонью справа от себя, – …предлагаю изучать историю вместе.
Николетт приняла приглашение – присела рядом.
– Читайте, – Теодор передал ей бумаги и удобно откинулся на спинку софы, показывая, что приготовился слушать.
– Вслух? – смутилась Николетт, памятуя, что в тексте есть откровенные эпизоды.
– Почему я? – возразила робко.
– Вы же мой работник, – беззастенчиво воспользовался служебным положением Теодор.
Вообще-то, Николетт нанята писарем, а не чтецом, но перечить не стала. Она начала с первого листа и вновь, теперь уже вслух, прочла о волнующей ночи Фамилиена и его птички. Теодор слушал так внимательно, так пристально смотрел, что Николетт испытывала смятение и трепет, а щёки медленно заливал румянец.
– Желая показать, что Лилая для Фамилиена – единственная любовь, он подарил ей свой фамильный перстень, – прочла она очередную строчку и невольно перевела взгляд на руку Теодора, которая лежала на софе, рядом с коленями Николетт.
– Полагаете, речь о нём? – он указал глазами на перстень.
Николетт кивнула. У неё практически не было сомнений.
Хотелось, чтобы история остановилась на этом трогательном моменте. Но глаза уже бежали дальше, к тому грустному эпизоду, до которого успела дойти Николетт, когда читала историю одна.
– Вернувшись от отца, Фамилиен обнаружил, что Лилая исчезла.
Наверно, у Николетт опять бы защипало глаза, но она вдруг ощутила, как рука Теодора накрыла её руку. И стало не до грустных мыслей. Тут бы как-то с разогнавшимся в бешеном ритме сердцем справится.
– Как вы думаете, почему она исчезла? Ведь любила, – голос Теодора действовал также волнующе, как и прикосновение.
