В небольшой часовне, примыкающей к замку, они поклялись у алтаря впредь никогда не расставаться.
– Я больше не дам тебе упорхнуть. Я чуть не умер от тоски, – закончил свою клятву Фамилиен.
– Прости меня, что исчезла тем утром. Но я должна была, – покаянно произнесла Лилая.
Теперь Фамилиен знал, почему она так поступила – она хотела стать женщиной, которой он будет гордиться. Она ушла из замка неприметной горничной, чтобы вернуться блестящей актрисой, певицей и автором нашумевшей пьесы…
– Выходит, когда вы говорили, что записи могут оказаться романом, автор которых женщина, были отчасти правы, милорд, – Николетт оторвала взгляд от листов и посмотрела на Теодора.
Пока она читала, он всё больше и больше сокращал расстояние и теперь сидел настолько вплотную, что их руки касались по всей длине.
– Да, похоже, ты держишь в руках роман, написанный Лилаей. Но это не выдумка, как я предполагал. Лилая описала то, что они с Фамилиеном пережили на самом деле.
– Называй меня Тео, – перебил Теодор, аккуратно вытягивая из её рук бумаги и откладывая их в сторону.
Его рука легла на её плечо и плавно, но настойчиво развернула. Теперь они стали ещё ближе. Лицом к лицу.
– Я как раз об этом и хотела сказать. Почему вы перешли на «ты»? – она старалась, чтобы в голосе слышно было возмущение. Но голос предательски трепетал, пронизанный каким-то другим чувством.
– Я перешёл на «ты», Ники, потому что так обычно обращается жених к своей невесте. Разве нет? – улыбка Теодора была дразнящей и пугающе привлекательной.
– Но мы ведь не на самом деле жених и невеста. Наша тайная помолвка – фиктивная.
– Нам надо это как можно скорее исправить, – он нежно убрал волосы с её плеча, продолжая улыбаться.
Николетт мешали соображать эти ласкающие прикосновения.
– Да, исправить. А то представил, что тебе однажды надоест работа, и ты упорхнёшь из замка. Я же умру от тоски, если рядом не будет моего неугомонного писаря. Не хочу повторить ошибку моего пра-пра-прадеда – дать тебе исчезнуть…
– Милорд… – Николетт лихорадочно подыскивала слова, – я не уверена…
– Тео, – настойчиво поправил он, – постараюсь тебя убедить…
Одна рука Теодора заскользила вниз – на талию, чтобы притянуть ещё ближе. А вторая, наоборот, вверх по шее к затылку. Николетт догадывалась, что сейчас произойдёт. Поцелуй? Его губы ещё не коснулись её губ, а она уже ощутила покалывание. Она и хотела, и боялась. Она не знала, почему не отталкивает его, а ждёт, затаив дыхание.
