Софи умирает за месяц до свадьбы, но её подруга не верит в трагедию. Решив разобраться в обстоятельствах смерти, героиня ввязывается в опасное расследование, где каждая улика приводит к новым тайнам. Магия, мистика и тёмные секреты ждут на пути к истине.
У старикана оказалась бессонница, так что он уточнил у Асколя, тот поспрашивал других, сравнили время смерти двух первых девушек — и по всему выходило, что в это же время был убит сам Каньер. В полдень. Дурацкий Звояр, нашёл время! Приличные люди убивают ночью, а нам тут мучиться ещё в ожидании!
Вот что значит плохо выспаться и думать на голодный желудок! Я даже не сразу поняла, что у нас так-то ещё полдня на то, чтобы исправить что-то! Ведь Висколь нашёл прототип заклинания!
Впрочем, после очень плотного завтрака — «тебе надо восстановить потерю крови» — от Чичи и возмущённый взгляд от Даррена, уши которого до сих пор горели. Интересно даже, что ему наговорила Арриена, но сидел он очень далеко от Шанайры, чему я самую капельку, но была рада. В общем, после плотного завтрака я поняла, то лучше не стало.
Заклинание было некромантским! О поднятии тел по очереди и в определённое время, а не вырывании души! Оно вообще не было связано с тонким телом, и я понять не могла, как этот долбанутый гений сумел так извратить его. И я не разбиралась в создании заклинаний. Я вообще колдовала чаще на голой силе или её отсутствии. Интуитивно.
Прав был Звояр, когда не брал меня в некроманты. Я ничегошеньки не понимаю в сложных структурах настоящих заклинаний. Пока я предавалась страданиям, студенты успели позавтракать, поискать контрзаклинание или попридумывать самостоятельно (ни у кого не получилось, всем незачёт) и усесться обедать.
Я же обедать не могла. Во-первых, я переживала за Килию. Я её совсем не знала, конечно, но переживать это мне не мешало. Во-вторых, я слишком много съела за завтраком.
Полдень приближался. Чича для разнообразия нашёл мою ладонь, а не коленку и успокаивающе сжал её. Мы все смотрели на Килию не отрываясь.
Рядом с ней сели Даррен и тот некромант, что ушёл с Орифой. Они оба приготовили плетения, должные удержать тонкое тело в физическом, хотя бы на время.
Сама Килиа сидела явно навеселе — кажется, для неё добыли бутылочку-другую из университетского погреба, и смотрела на стакан с компотом. Я сама в разговорах не участвовала, но слух у меня хороший. Поговаривали, что напоследок Килиа высказала всё, что думает, своим подругам, парню и нескольким преподавателям, включая саму фату Эрис.
Честно говоря, ей сейчас жизненно необходимо было обязательно умереть.
Полдень наступил. Я затаила дыхание. Но всё равно грохот упавшего стула стал для меня словно удар молнии. Впрочем, не только для меня. Для всех.
