Автор
В книге "Невинная для Севера" читатель оказывается среди охранников Северного причала из-за глупой любви без памяти. Пораженная судьбой, героиня неуклюже старается объяснить происходящее, пока ее продолжают грубо брать и игнорируют настырный второй охранник.
Но в момент, когда увидел ее среди чужих мужиков, меня вырубило.
Зверь внутри сорвал цепи и натворил дел.
— Я не хотела с ними… не хотела… — снова и снова повторяет Алина. — Не хотела…
— Верю, — шепчу в ответ, но она не слышит. Скорее всего, Марк прав — у девчонки шок. Возможно, ее нервная система и правда просто кувыркнулась. А может, Лена, сучка такая, что-то и подлила ей еще. Не удивлюсь. И ведь давно стоило бы выгнать мелкую дрянь, но она давила на жалость, убеждая, что больше никаких проблем не доставит.
— Тише, Алина, — успокаиваю девушку, но та словно не слышит меня. — Ну, все-все, девочка. Здесь только я. Ни один из них не тронет. Только я с тобой. Со мной будешь. Будешь ведь?
Я вообще в бабских истериках не спец. И успокаивать не особо умею. Поэтому делаю то, что приходит в голову, чтобы остановить набирающую оборот истерию. Подминаю под себя и целую.
Алина испуганно замирает. Не сопротивляется — только смотрит на меня огромными глазами и… позволяет.
Впервые позволяет мне все, что я хочу.
Однако когда она робко отвечает мне. Когда ее ладошки ложатся мне на грудь, меня точно током шарашит по двести двадцать.
Кайф.
Алина сдавленно стонет, все еще зажатая, напуганная, но в то же время льнущая ко мне в поиске защиты и безопасности.
Это нормально. Так задумано природой — самка ищет сильного самца. Здесь нет ничего предосудительного.
Странно другое, что вот эта ее доверчивость и открытость, ее искренность — все это вызывает во мне то, что казалось бы похоронено навсегда."
"Вместе с Кристиной и нашим сыном.
Торможу, ошарашенно глядя на Алину.
Впервые за долгое время я могу хотя бы мысленно произнести ее имя.
— У меня правда никого не было, — тихо шепчет Алина. Она не понимает, почему я ничего не делаю. Почему выжидаю.
А у меня в груди словно разжались тиски, которые все это время были где-то за грудиной.
Вдыхаю, и дурею от того, насколько легче становится. Ловля взгляд Алины и, подавшись порыву, целую.
Первый? Плевать. Пусть так. Даже лучше. Если она сможет излечить то, что так тянет за ребрами — я готов.
— Подож…ди… — едва разбираю тихий шепот. — Я не…
— Что? — ошалело смотрю на нее, уже прикидывая, как раздену ее, как возьму и… — Не хочешь?
Стоит представить, как мне придется тормознуть, как яйца аж поджимаются. Все сводит от желания.
