Мария готова пожертвовать собой, чтобы искупить грех своей сестры. Она соглашается стать женой человека, которого не знает, и отдать ему то, что берегла всю жизнь. Но сможет ли она устоять перед его страстью и найти любовь в этом браке мести?
Только вот об этом я совсем не думала, когда отправлялась к Багирову в спальню!
Ну… Или просто в глубине души была уверена, что именно со мной он так не поступит!
— Но Бадрид…
Разве он не должен был мне сказать, что меня ждет дальше?
— Хозяин!
Резким криком обрывает меня Ирма.
— Он для тебя хозяин, девчонка! Как ты вообще вообразила себе, что смеешь называть господина вот так, фамильярно, по имени? Будто он тебе ровня! То, что ты побывала в его постели, не дает тебе никаких прав! И не возвышает над другими! Ты просто тряпка. У него и у остальных под ногами! И не больше!
— Но он ничего мне не говорил…
Стараюсь не стушеваться. Не опустить голову и не вжать ее в плечи. Хоть и хочется.
Но нет. Сжимаю кулаки и держу голову прямо.
— Думаешь, ты значишь для него так много, чтобы он решил что-то тебе пояснять? Спустись уже с небес на землю. Ты никто. Для всех. Никто с тобой цацкаться не будет!
Вот так. Хлестко. Каждым словом, как пощечиной.
— И да. Чуть не забыла. Это — твое.
Она швыряет мне чуть ли не в лицо противозачаточные таблетки.
Все взгляды, как и на кухне с утра, прикованы к нам. Тишина такая, что слышны, кажется, даже мысли.
— Приказа отменять их не было. Так что, девочка, как видишь, хозяин отдал тебя в общее пользование. Вряд ли иначе ты оказалась бы здесь. Хотя… Может, пару раз еще и вызовет к себе. Удовлетворить свои потребности. Так что продолжай пить противозачаточные. Иначе плод из тебя наживую будут вырезать. В твоих же интересах. А я буду контролировать. Не надейся, что если забеременеешь, хозяин расчувствуется и оставит тебя при себе.
28 Глава 28
Ловлю на лету эти проклятые таблетки. Опускаю в карман, теперь уже просто полыхая багровой краской. Так, что кожу лица и шеи жжет. Сгораю от стыда.
Может, раньше девочки только предполагали, что я сплю с их хозяином. Теперь же об этом они знают наверняка. И этого уже не исправить! Как кто-то после такого бесчестия станет относиться ко мне нормально? Даже Лора. И та. Бледнеет. И смотрит на меня совсем иначе.
И вдруг догадка пронзает, словно вспышкой.
Это было с ее дочерью?
Алма пыталась удержать Бадрида, забеременев?
Очень возможно, иначе откуда в каждом слове Ирмы столько злости? Столько яда!
Она разворачивается, бросив напоследок строгий взгляд на остальных служанок и уходит. А я так и остаюсь стоять посередине комнаты. Сама не замечаю, что судорожно впиваюсь рукой в пластинку с таблетками. Так сильно, что даже костяшки побелели.
