Мария готова пожертвовать собой, чтобы искупить грех своей сестры. Она соглашается стать женой человека, которого не знает, и отдать ему то, что берегла всю жизнь. Но сможет ли она устоять перед его страстью и найти любовь в этом браке мести?
Тело ломило, но, немного подвигавшись, я поняла, что все не так критично, как мне вчера казалось. Да и новый день, вместе с солнечными лучами прибавили веры в лучшее и оптимизма.
Ведь, если один миг перевернул в моей жизни все, заставив слететь пусть не с вершины, но из неплохой, в общем-то жизни почти на самое дно, то точно так же все может измениться и в обратную сторону?
Жизнь — это случай. Миг. Секунда.
Она либо поднимет, либо втопчет в грязь.
Поэтому я верю. Все возможно. Быть может, моя судьба еще не раз переменится. Да так, как я представить не могла в своих самых безудержных мечтах!
Она не поддается логике. Ее нельзя предусмотреть или просчитать наперед. Она все решает сама.
Только самое страшное в ней то, что, кажется, от нас самих ничего не зависит в нашей же собственной судьбе!
Рассматриваю белье, бросая взгляды на Лору.
Она, как и все девушки, торопливо одевается, собираясь на завтрак.
Не она ли сделала мне этот, сейчас кажущийся просто бесценным подарок? Вряд ли Ирма вдруг так расщедрилась. Ей, похоже, просто доставляет какое-то моральное удовлетворение издеваться надо мной!
Белье грубое.
Я к такому не привыкла. Даже не видела никогда такого! Простое. Без кружев и украшений. Ткань не приятна наощупь, в отличие от воздушного белья, которое так приятно пропускать через пальцы и кроме которого я иного и не видела.
Но сейчас это просто как манна небесная.
Замечаю, что возле кровати, оказывается, есть шторка. Вчера я была слишком измучена, чтобы ее увидеть.
Задергиваю, радуясь тому, что не придется раздеваться перед всеми. Или под одеялом. Хватает и того, что в общей комнате и с общим душем я чувствую себя так, словно я в тюрьме.
А ведь я ничего не совершала!
Лора не подходит ко мне. Даже не заговаривает. Держится подальше.
И я не могу понять, почему.
То ли не хочет проявлять дружеского отношения перед остальными, особенно после вчерашнего. То ли после всего, что наговорила Ирма, она, как и остальные, презирает меня и сторонится. Хоть жалость и позволила ей поделиться, наверное, собственным бельем.
Сердце сжимается.
Это мерзкое чувство. Жалость.
Жалость унижает человека больше, чем все злые и уничижительные слова.
Человек может быть каким угодно.
Пусть даже злым. Пусть даже жестоким.
Но только не жалким.
И да.
Я готова чувствовать на себе презрение. Готова к тому, что кожа горит от пренебрежительных
взглядов. К тому, что от меня шарахаются эти девушки, едва подойдут чуть ближе.
Я многое готова стерпеть. Даже боль.
